Возможно, потому, что Оливия не могла перестать думать о том, что предложила Ань, а это было просто…

— Ань, не думаю, что это хорошая идея, — еле слышно пробормотала Оливия, избегая смотреть в сторону Адама.

Ань посмотрела на нее.

— Почему? Ты занимаешь место, которого и так не хватает, вполне логично, если ты используешь Карлсена в качестве стула. Я бы так и сделала, но он твой парень, не мой.

На мгновение Оливия попыталась представить, что бы сделал Адам, если бы Ань захотела сесть ему на колени, и решила, что это закончилось бы убийством, хотя она не была уверена, кто кого стал бы убивать. Картинка в ее голове получилась настолько нелепой, что она чуть не захихикала вслух. Потом заметила, что Ань выжидающе смотрит на нее.

— Ань, я не могу.

— Почему?

— Потому. Это научная лекция.

— Тоже мне. Вспомни прошлый год, когда Джесс и Алекс целовались половину лекции об инструментах генного программирования.

— Я помню… и это было странно.

— Не-а, не было. Малькольм вот клянется, что во время семинара тому высокому парню с факультета иммунологии дроч…

— Ань.

— Суть в том, что всем плевать. — Выражение лица Ань смягчилось, став умоляющим. — Вон та девушка локтем пробила мое правое легкое, у меня осталось воздуха секунд на тридцать. Пожалуйста, Оливия.

Оливия повернулась лицом к Адаму. Который, как и можно было предположить, смотрел на нее снизу вверх с этим своим бесстрастным выражением лица, которое Оливия не могла расшифровать. Вот только челюсти у него двигались, и она подумала, что это, наверное, все. Последняя капля. Тот самый момент, когда он откажется от их соглашения. Потому что миллионы долларов финансирования не могли стоить того, чтобы какая-то едва знакомая девушка сидела у него на коленях в самой переполненной комнате на свете.

«Все в порядке? — попробовала она спросить его взглядом. — Наверное, это немного чересчур. Это уже не просто здороваться друг с другом и пить вместе кофе».

Он коротко кивнул ей, а затем… Оливия или, по крайней мере, тело Оливии шагнуло к Адаму и осторожно уселось ему на бедро. Ее колени оказались зажаты между его раздвинутыми ногами. Это происходило на самом деле. Это уже случилось. Вот она, Оливия.

Сидит. На. Адаме.

Вот так. Ага, вот так.

Вот так теперь выглядит ее жизнь.

Она убьет Ань за это. Медленно. Вероятно, болезненно. Ее посадят в тюрьму за подругоубийство, и она совершенно не против.

— Извини, — прошептала она Адаму. Он был так высок, что ее губы оказались чуть ниже его уха. Она чувствовала его запах: древесный аромат шампуня, геля для душа и чего-то еще, темного, приятного и чистого. Все это казалось знакомым, и через несколько секунд Оливия поняла, что это потому, что они уже один раз находились так близко друг к другу.