Но во-первых, как возникали такие ситуации? Наш научрук был тот еще фрукт, но он был не склонен контролировать каждую мелочь. К тому моменту, как мы стали его аспирантами, он, известный мудак, был уже слишком занят, чтобы вникать в повседневные дела лаборатории. Вот почему у него были аспиранты вроде Тома, которые руководили такими, как Адам и я, и фактически всей лабораторией. И все же наш научрук узнавал о каждой мелкой ошибке Адама. Каждые несколько недель он приходил, говорил Адаму, какой он неудачник, потому что взял не тот реагент или разбил мензурку, а затем Том, самый верный его постдок, публично вступался за Адама и спасал положение. Это была пугающе отработанная схема, и она касалась только Адама, самого многообещающего аспиранта нашей программы. Он был обречен на успех и все такое. Поначалу это вызывало у меня некоторые подозрения, я думал, что Том целенаправленно саботирует Адама. Но в последние годы я задумался, а не хотел ли он чего-то совсем иного.

— Ты говорил об этом с Адамом?

— Да. Но у меня не было доказательств, а Адам — ну, ты его знаешь. Он упрямо, непоколебимо верен людям, и он был безумно благодарен Тому. — Холден пожал плечами. — В конце концов они закорешились и близко дружат с тех пор.

— Тебе это неприятно?

— Само по себе нет. Я понимаю, что это может показаться ревностью, но правда в том, что Адам всегда был слишком сосредоточенным и целеустремленным, чтобы иметь много друзей. Я был бы счастлив за него. Но Том…

Оливия кивнула. Да. Том.

— Зачем он это делал? Что за… странная вендетта?

Холден вздохнул.

— Вот поэтому Адам отмахнулся от моих подозрений. Тут действительно нет ясных причин. На самом деле, я не думаю, что Том ненавидит Адама. Или, по крайней мере, все не настолько просто. Но я верю, что Том умный и очень, очень хитрый. Вероятно, здесь есть зависть, желание воспользоваться Адамом, может быть, получить контроль или власть над ним. Адам склонен преуменьшать свои достижения, но он — один из лучших ученых нашего поколения. Иметь влияние на него — привилегия и немалое достижение.

— Ага. — Оливия снова кивнула. В ее сознании зародился вопрос, который ей хотелось задать: — Зная все это, зная, как важен Том для Адама, если бы у тебя было доказательство того, какой Том на самом деле, ты бы предъявил его Адаму?

К его чести, Холден не спросил, что за доказательство или доказательство чего. Он пристально, вдумчиво всмотрелся в лицо Оливии и заговорил, осторожно подбирая слова:

— Я не могу ответить на этот вопрос за тебя. Не думаю, что мне следует это делать. — Он побарабанил пальцами по кафедре, словно глубоко задумавшись. — Но я хочу сказать тебе три вещи. Первое, что ты наверняка уже знаешь, Адам прежде всего — ученый. Как и я, и ты тоже.