Ладно, да, но забудь о знаменитостях, думай о людях из реальной жизни…

— Холден Родригес, — нетерпеливо выпалила Ань. — Он переспал с Родригесом на факультетской вечеринке. Ол, с глубоким сожалением должна сообщить тебе, что ты свергнута с престола и больше не являешься президентом клуба «Сохну по преподу». Ты предпочитаешь уйти с позором в отставку или принять должность казначея?

Оливия моргнула. Несколько раз. Очень-очень много раз.

А потом услышала, как произносит:

— Вау.

— Правда, это самая странная…

— Крутая, Ань, — вмешался Малькольм. — Крутая.

— Некоторые вещи могут быть странно крутыми.

— Да, но это кристально, на сто процентов круто и на ноль процентов — странно…"

"— Погоди, — прервала Оливия. Голова у нее разболелась вдвое сильнее. — Холден даже не с нашего факультета. Почему он был на вечеринке?

— Понятия не имею, но ты подняла отличный вопрос, суть которого заключается в том, что, поскольку он занимается фармакологией, мы можем делать все, что захотим, ни перед кем не отчитываясь.

Ань склонила голову набок.

— Правда?

— Ага. По дороге в аптеку за презервативами мы проверили стэнфордские правила социализации. Это было вместо прелюдии. — Он блаженно закрыл глаза. — Смогу ли я теперь когда-нибудь зайти в аптеку, не возбудившись?

Оливия кашлянула.

— Я так рада за тебя. — Она правда была счастлива. Хотя это действительно было немного странно. — Как это случилось?

— Я его склеил. Это было великолепно.

— Он не знал стыда, Ол. И правда был великолепен. Я сделала несколько фото.

Малькольм задохнулся от возмущения.

— Вообще-то это незаконно и я могу тебя засудить. Но если я хорошо получился, перешли их мне.

— Перешлю, дорогуша. А теперь расскажи про секс.

Тот факт, что Малькольм, обычно не скрывавший подробностей своей сексуальной жизни, просто закрыл глаза и улыбнулся, говорил о многом. Ань и Оливия обменялись долгими восхищенными взглядами.

— И это даже не самое лучшее. Он хочет снова меня увидеть. Сегодня. Свидание. Он употребил слово «свидание» сам, никто его не заставлял. — Он упал на матрас. — Он такой горячий. И забавный. И приятный. Милое, грязное животное.

Малькольм выглядел таким счастливым, что Оливия не смогла устоять: она проглотила комок, застрявший в горле с прошлой ночи, прыгнула на кровать рядом с ним и обняла своего друга так крепко, как только могла. Ань последовала ее примеру.

— Я так рада за тебя, Малькольм.

— Я тоже. — Голос Ань звучал глухо, она уткнулась ему в волосы.

— Я тоже рад за себя. Надеюсь, у него серьезные намерения. Помнишь, я говорил, что тренируюсь, чтобы взять золото? Ну так вот, Холден — платина.

— Тебе следует спросить Карлсена, Ол, — предложила Ань. — Знает ли он, какие у Холдена намерения.