Он отвлек её от страшных звуков заражённых — с выключенным мотором их рёв в кабине стал гораздо лучше слышен.

— Мать же моя была из крестьян. Она была истовой коммунисткой и мечтала назвать меня Лаврентием в честь Берии — отважного борца с контрреволюционной заразой и предателями. Представляете, Тоня? Вот такая это была семья, — Лавр неожиданно (и для самого себя) улыбнулся широко и спокойно. — Но мать любила отца без памяти, а отец — её. Моё появление и моё имя — мать всё-таки настояла на Лаврентии — стало для нашей семьи началом конца. Отец всё чаще задерживался на работе, всё чаще проводил время не дома, а с друзьями… Наверное, если бы не война, они бы развелись.

Лавр сделал паузу, и в этот раз глаза его и вправду увлажнились.

— Ну а потом война. Отец погиб на фронте, а я остался. С вот таким смешным именем и грустной историей.

Тоня подумала, что глупо так упираться из-за имени, ну какая разница, как называть — а уж ломать из-за имени семью… Но вслед за этой мыслью, пришла и другая:

— А меня Антониной назвали. Отец с матерью сына хотели, имя ему выбрали, а я вот — не угодила, девочкой родилась.

Мне мать рассказывала, папки я и не знала никогда по-настоящему. Так что вот.

Минуту в машине висела тишина. И Лавр, и Тоня пусть ненадолго, но вернулись в мир каких-то детских и, кажется, не очень счастливых воспоминаний. Лавр очнулся первым:"

"— Нам надо ехать. Пока я не очень понимаю, куда именно, но точно отсюда и поскорее. Полагаю, что разумнее всего в наших обстоятельствах попробовать выбраться из Москвы. Какое здесь шоссе ближайшее?

— Энтузиастов.

Тоня была полностью согласна, что из Москвы им надо выбираться, и чем скорее, тем лучше.

Вот только она была совсем не уверена, что сделать это на громоздком автозаке у них получится просто. Но они, конечно, попробуют.

Небольшой кусок переулка, на выезде из которого стоял их автозак, был пуст. Насколько Тоня могла видеть, они точно смогут доехать до поворота на ближайшую большую улицу — Солдатскую. А вот на Энергетическую им даже соваться не имеет смысла: с водительского места Тоня видела, что улица заставлена машинами. Какие-то были целы, какие-то, и это она видела даже отсюда, жёстко пострадали от огня, танковых гусениц или столкновений с другими машинами.

Тоня завела мотор, и как по команде с удвоенной яростью заражённые кинулись на автозак. Тоня переключила передачу, и машина тронулась. Она не хотела сильно разгоняться, опасаясь каких-то сюрпризов. Один из заражённых — молодой человек лет 25-ти в дорогой одежде, заляпанной кровью, — обогнал машину. Тоня нажала на газ, дала чуть вправо и с удовлетворением услышала, как хрустнуло под колёсами тело. Лавр немедленно посмотрел в зеркало заднего вида.

— Не, выжил. Ползёт за нами.