А потом они свернули с шоссе и въехали в Хотьково, и вокруг вдруг началась обычная жизнь. Вот дети играют на площадке, вот какая-то тётечка спешит домой с пакетами из «Пятёрочки». Сева смотрел в окно и думал: у них не было всего этого ужаса, а нам он с Костей достался. Почему? Ответа он не знал. Может быть, ответ и не был важен.

Они показывали Володе, куда ехать, и он ехал, и вот он уже повернул на улицу, в конце которой стоял их дом. Улица была засажена дубами, и они ехали как будто по лесу.

— Хорошо у вас тут, ребят. Зелено! Хорошо, что вы спаслись!

Вдруг большой Володя с его красной мордой кирпичом горько беззвучно заплакал. Лев Семёнович положил ему лапу на плечо — он хорошо чувствовал чужое горе.

— У меня в Москве жена была, дочка. Мама моя, отец. Все погибли, все сгинули. Один я остался.

Он быстро успокоился и даже как-то немного смутился. С заднего сиденья Костя мог дотянуться только до левого Володиного плеча. Он положил на него свою маленькую руку. Костя знал, что сейчас говорить ничего не надо, достаточно просто помолчать рядом.

Машина остановилась у их дома. У калитки уже стояли бабушка и дедушка. Казалось, они ещё немного постарели. Прямо над ними на заборе устроилась на своём любимом месте кошка Дуся.

Костя выскочил из машины, забыв попрощаться, и бросился к бабушке — он тут же утонул в её объятьях и слезах. Сева вышел из машины и стоял, смотрел за ними со стороны. На прощание он обнял Володю, который — то ли из чувства такта, то ли просто у него времени не было — очень быстро уехал.

Сева стоял и смотрел на Костю, на бабушку и дедушку. Дуся с возмущением смотрела на Льва Семёновича, а затем перевела свой сердитый взгляд на Севу: ты ко мне в дом собаку, что ли, притащил? Сева пожал плечами, он был уверен — они подружатся. Пусть и не сразу.

Он стоял и думал. Вот его дом, вот его любимая берёза, любимая калитка, его семья. Небольшой, но очень важный кусок счастья и обещание будущего. Он нашёл ответ на вопрос, который так долго терзал его: да, конечно, они будут ещё счастливы. Будут улыбаться и радоваться. Может быть, иначе, но обязательно будут."

"Сева поднял голову, с высокой сосны на него безразлично каркнула ворона. По соседнему дереву пробежала и села на ветке белка. Сквозь кроны деревьев на Севу светило солнце. Может быть, мама и папа не наблюдают за ними через дырочку в небе, и может, бога нет, но сейчас Севе казалось очень важным сказать им и ему — он задрал голову вверх и шепотом произнёс: «Спасибо». А потом побежал по тропинке обнимать дедушку, бабушку и брата.

Благодарности

Никогда я бы не справился с этой историей один. Собственно, вся жизнь после начала войны — для меня история того, как все помогают всем.