Переправа такого огромного количества грузов и массы людей занимает много времени, но ни один из отрядов османов за весь этот период не подошёл к этому месту ближе, чем на десяток вёрст! Самое интересное, что в этом походе полководец потерял убитыми только двадцать воинов! Двадцать!

Кому же теперь, как не Вейсману, со своей закалённой в боях дивизией стоять на острие удара переправляющейся за Дунай русской армии?

И вот под началом такого полководца предстояло теперь служить Алексею со своими егерями. К сожалению, в далёком двадцать первом веке его имя было практически забыто из-за ранней трагической гибели в бою.

Всех обстоятельств этого Алексей уже не помнил, потому как оно очень мало упоминалось в том, «новом времени». Как знать, а может быть, именно в этом-то и есть предназначение его нынешней, второй жизни? Защитить, заслонить, спасти генерала от смерти. Повернуть ход истории по другому пути? Сохранить для Российской империи ещё одного военного гения, такого, как Суворов? «Жизни не пожалею, но всё сделаю для этого!» — решил Егоров.

— Ваше превосходительство! Отдельная особая рота егерей главного квартирмейстерства армии прибыла под ваше начало.

Доложился командир роты поручик Егоров! Разрешите передать Вам пакет от генерал-майора Суворова?

Генерал с головы до ног оглядел быстрым цепким взглядом представляющегося. Вскрыл протянутое ему послание и углубился в чтение, прохаживаясь по шатру.

— Молодец, Александр Васильевич, всыпал туркам под Туртукаем, — наконец оторвался он от бумаги. — Узнаю его воинский почерк. Рад, что такого хорошего командира наконец-то на Дунай отпустили. Хватит ему уже этих поляков гонять.

Будем вместе теперь из османов дух выбивать! Я про вашу роту, поручик, уже слышал, да и Генрих Фридрихович посвятил, что мне отменные стрелки передаются. Рад! Признаться, этому рад! Гренадёры у меня хорошо штыком орудуют, но вот застрельщиков, признаться, мало. Где под Кагулом был? — и он кивнул на блестевшую на груди у Лёшки медаль.

— На левом фланге, в каре у генерала Брюса, Ваше превосходительство! — гаркнул Егоров."

"— Ага, вы кавалерию выбили, а потом и ретраншемент взяли, да затем развернулись и по правому флангу визиря ударили! — улыбнулся генерал.

 — Ну а моя бригада в это время в каре Бауэра с противоположного, правого, фланга заходила, так что, считай, мы с тобою в обхват с двух сторон османам врезали!

— Так точно, Ваше превосходительство, ещё как врезали, — позволил себе улыбнуться Лёшка.

— Ну, ну, — кивнул своим мыслям барон. — Теперь-то турки тоже не дураки — научились маневренную войну вести. Артиллерией вон у французов разжились. Целые полки новому строю выучили. И с этим нам тоже нужно считаться.