Не о тебе ли это она беспокоилась, когда спрашивала, не опасно ли это в егерях служить, а, Алексей? Да и маменька мне говорила, что какой-то ухажер местный у Машки появился, и она теперь его с войны ждёт.

Егоров покраснел и, пожав молча плечами, уставился в пол."

"— Ну, вот так я и думал, — тихо засмеялся Григорий. — Бог даст — мы ещё и сродственниками станем!

— Да куда нам, — вздохнул Алексей. — Вы-то князья, а мы из служивого мелкопоместного дворянства.

— Да ладно тебе чушь городить-то, — усмехнулся капитан. — Князья-то мы не по главной императорской ветке, а с дальних Рюриковичей, от пращура Троекура.

Понятно, что сословность — это дело серьёзное, но сам же вот видел, какие у нас в семье там порядки либеральные. Не журись, Лёха, с войны вернёмся, если любовь не угаснет, замолвлю своё слово перед батюшкой, а особенно перед матушкой. Говори, любишь Машку?

— Григорий, ну хватит уже, а?! — вспыхнул Алексей, сам уже не понимая свои чувства.

— Любишь! — улыбнулся капитан. — Да и жоних-то ты вон ведь какой весь справный, девятнадцать годков всего, а уже вон поручик, да и отзывы о себе отменные имеешь.

Я узнавал, не просто так сейчас говорю. А мне вот двадцать пять, а я в капитанах и в первом же бою с турками чуть было жизни не лишился. Ладно хоть ты рядом оказался. Эх, Лёшка! Войне всё равно скоро конец. Не в этом году, так в следующем, всё равно мы турку добьём, а после такой виктории, помяни моё слово, императрица щедрой рукой чины и награды офицерам раздаст. Быть мне в первом своём штаб-офицерском чине секунд-майора, а тебе — капитан-поручиком!

— До победы ещё дожить нужно, Григорий, — не по-юношески жёстко выговорил Лёшка.

И глядя на его лицо, Григорий сменил тему.

* * *— Передовой дозор! Дистанция от роты — двести шагов! Боковые идут в ста шагах! Заслон — в ста пятидесяти! Общая команда для всех — скорым шагом марш!

Егеря пошли на восток. Там в двух днях пути ниже по течению Дуная, за Силистрией, возле местечка Гуробалы, скапливались русские войска, для того чтобы начать переправу на правый турецкий берег. Пятнадцатого мая, вечером, рота прибыла к лагерю русских войск, и Алексей предстал перед бароном фон Оффенбергом.

— …Ваше высокоблагородие, вам пакет от генерал-майора! — после традиционного доклада полковнику протянул он ему послание от Суворова.

— Про ваш поиск я уже знаю, — кивнул тот, взламывая сургуч. — В рапорте на имя командующему Александр Васильевич ходатайствует о вашем производстве и о производстве ваших офицеров в следующий чин, ссылаясь на высокую доблесть и на грамотные действия ваши при взятии крепости Туртукай, — и он с иронией взглянул на Егорова. — Взятии той крепости, Егоров, которую генералу и в помине брать не приказывали.