— А ну бегом за мной! — и подал общую команду: — Всем встать! Ружья на ремень! К месту осмотра мишеней бегом марш! Афоня, слабо, в самом низу твоя дырка, ещё бы чуть — и молоко. Вот сто раз тебе уже говорили: спешишь, всё ты суетишься больно! Хороший прицел не берёшь. Тимофей Захарович, ты его за шкирку, что ли, придерживай, когда он в следующий раз соберётся стрелять! — ворчал поручик, осматривая натянутую на доску мишенную тряпицу. — Егор, получше, чуть влево твоя пуля ушла, видать, слегка руку дёрнул. Во-от Гришутка, умница, опять выбил яблочко, как и все прошлые три раза, — похвалил он лучшего из всех молодых стрелка. — Ну как тебе, Славка, что сказать можешь? — поинтересовался он у сержанта, шагая на огневой рубеж.

— Хорошо бьют, — покачал тот головой. — Из наших пяти сотен рекрутов, что в Бухарест нагнали, пожалуй, ни один даже так не сможет стрелять.

— Ну, это всё долгие тренировки, — усмехнулся поручик. — Каждый уже по сотне пуль успел на полигоне выпустить. А до этого вхолостую месяц учился правильно стрелять. Хотя и талант к стрельбе тоже у людей встречается, глазомер развитый, твёрдость в руке. Не знаю, может быть, у кого-то все предки в роду когда-то лучниками были. На охоте вон куницу и белку в глаз били, а на бранном поле — немца или татарина."

"— Ну да, — ухмыльнулся Хлебников, подходя к огневому рубежу. — У нас в России завсегда белок много было, ну и татар с немцами тоже на порубежье издревле хватало. А нам вот за всё время только лишь по три патрона выдали. А солдаты при рекрутской команде уже ведь больше полгода как состоят. А из ружей у нас только десять, и все со времён Полтавы, чтобы на караулах с ними стоять. Всё учение своё мы с деревянными фузеями прошли.

— Ничего, настреляетесь ещё, — утешил его Егоров. — А если в егеря попадёт кто, то уж тем более. Хочешь сам-то попробовать?

— Хочу, — закивал Славка. — А фузею дадите? А то у меня своей-то нет, только вот одна эта шпага.

— Афоня, а ну-ка дай сюда своё ружьё! — приказал ротный. — Господин младший сержант сейчас проверит его, вдруг у него ствол кривой и ты из-за этого в молоко бьёшь.

На огневом рубеже стоял очередной десяток молодых с приглядывающими за ними «стариками». Один из егерей отступил назад, и на его место встал Хлебников.

— Положение для стрельбы то же — «с колена», — объявил всем командир роты. — Выполняем без времени, бьём на точность. Оружие с плеча снять! Положение «с колена» принять! Товсь! — И десяток замер с ружьями наизготовку. — Курок на боевой взвод ставь! — Послышались щелчки взведённых курков. — Огонь!

«Бах! Бах! Бах!» — раздались первые три выстрела. «Бах!» — четвёртой в десятке хлопнула фузея Хлебникова.

«Однако стрелять не спешит, но и не медлит.