— Подкрепился маненько? Теперь лишь бы по сыту на жаре не разморило, вон ведь как солнце печёт!

— Да-а, здесь, в Болгарии, ничем не лучше, чем в той же Валахии, всё такое же пекло до самого ноября, а потом сплошные дожди, гниль, и месяца полтора зима с оттепелями. То ли дело у нас, в Тобольске! — Серёга мечтательно прикрыл глаза. — Лето как лето, а…

— А зима — как зима, — подколол подпоручика Алексей.

— Ну да, сейчас в августе — в сентябре ягода пошла. Грибов море. Дичь из молодого выводка непуганая. Хорошо-о! — и он мечтательно причмокнул.

— Батюшка-то не сказывал, в какой его полк определили? — аккуратно поинтересовался Алексей. Не очень-то ему хотелось ворошить личное у Серёги, но коль уж разговор сам на эту колею свернул…

— Да под Силистрию, сказывал, отправят, к генерал-майору Потёмкину Григорию Александровичу. Там сейчас тоже, небось, жарко, — и он скинул большого рыжего муравья со щеки. — Спасибо тебе, Алексей, за всё. Для старого солдата, сам понимаешь, как это важно!

— Всё, ладно, хватит, — буркнул Лешка, сдвинув чуть в сторону гренаду. — Как будто бы ты сам по-другому поступил.

— Вашбродь, кажись, скачут! — Перекатившись поближе к ротному, вестовой Афоня приподнялся над кустом.

— Голову пригни, дурень! — выдохнул Егоров, беря наизготовку свой штуцер. — Слышу я!

По набитой дорожке неслись в облаке пыли два десятка казаков, а за ними по пятам накатывала погоня из полутора сотен турецких всадников. «Бух! Бух!» — ударили синхронно два выстрела.

— Всё понятно, это сигнал от Сеченя: «всё в порядке, погоня втягивается к месту засады».

— Ну, ещё, ещё шагов тридцать! — бормотал про себя Лёшка. — Чтобы уж наверняка бить!

«Бах! Бах! Бах! Бах!» — зачастили выстрелы с того фланга, где у егерей разместилась вторая полурота, перекрывающая овраг. «Бабах! Бабах! Бабах!» — грохнули гренадные разрывы, заглушив ружейные залпы.

«Вот и пригодилась их подстраховка на «хитрого турка». Только вот рановато, теперь же все эти уйдут!» — подумал Егоров и, громко выкрикнув «Огонь!», сам выжал спусковой крючок.

«Бабах!» — семь десятков стволов выплюнули пули навстречу приближавшейся цели. Сипахи словно напоролись на невидимую преграду. Два десятка передовых всадников из тех, что скакали большой группой и уже расходились в стороны для охвата, вылетели из своих сёдел. Остальные, осадив лошадей, закрутились на месте, понимая, что всё очень плохо и всё пошло не по их плану. Их комутай такима Ибрахим, командовавший здесь тремя сотнями, был старым и весьма опытным воином. Можно было бы преодолеть эти восемь десятков шагов единым рывком и потом врубиться на всём скаку в засаду.