Итак, недавно пришёл оружейный обоз для карабинерных и драгунских полков, коих начали сейчас перевооружать. Пять десятков пистолей, — и, посмотрев в умоляющие глаза Лешки, нахмурился. — Семь десятков драгунских пистолей вы получите из этого обоза. Сабли, хм, с ними вот как раз посложнее. Сейчас с вооружения лёгкой конницы снимают тяжёлый палаш и перевооружают все кавалерийские полки на сабли. Тульских клинков пока для всех не хватает. Есть мысль строить казённые заводы на Урале, но когда это они нам хорошее оружие дадут? Ладно, возьмёте тридцать облегчённых гусарских сабель, — и барон вписал их в запрос по интендантству. — Что-то ещё?

— Тромбонов-картечниц для вооружения пионерских пар не хватает, хорошего огнепроводного шнура у нас совсем мало, ну и так, по всякой прочей мелочи тоже имеется нехватка, — перечислял Егоров.

— Ну, это ты уже и без запроса с премьер-майором Филипповым всё обсудишь. Он как раз, пока ты на своём выходе был, новый чин успел получить, вот и подойдёшь к нему правильно, поздравишь, улыбнёшься, как вон сам умеешь. Глядишь, и ещё чем-нибудь для своей роты разживёшься, вы-то с Карпычем и со своим унтером из ротного интендантства, как уж его там зовут?

— Каптенармус Ёлкин, Потап, — подсказал Лёшка.

— Ну вот, да, со своим Ёлкиным, с этим шустрым малым, ко всем уже подходы нашли. Знаю, как вы умеете, когда вам нужно, любому начальству нравится, так что небось уж совсем без воинского добра-то не останетесь. То, что вам будет нужно, получайте смело, вот здесь можешь и на меня сослаться, что, дескать, всё с этим штабным полковником немцем обговорено и им же одобрено, — и барон размашисто подписал лежащий перед ним интендантский запрос. — Держи, поручик, вооружай свою роту! А вот теперь уже давай-ка поговорим с тобой о грядущих делах. — И Алексей сосредоточился. Было понятно, что вся эта беседа, что только что здесь происходила, предваряла собой главный разговор о предстоящем для егерей деле.

— Ну, по общей обстановке ты, наверное, уже хорошо осведомлён, небось, Митенька тебя обо всём подробно просветил, — улыбнулся фон Оффенберг, наливая из фарфорового чайника горячий чёрный напиток в свою чашечку. — Ты давай-ка, подливай ещё себе чаю, поручик, не стесняйся, — и он продолжил беседу: — Так вот, Санкт-Петербург требует от нас решительных действий на противоположном, турецком, берегу Дуная. Пётр Александрович прекрасно понимает, что здесь, за рекой, ему долго не усидеть и переправлять армию на правый берег всё равно вскоре придётся. Дело это непростое. Перебросить все войска враз уж точно не получится.