И как только в тебе два таких разных человека уживаются: один взбалмошный юнец, другой же хладнокровный, расчётливый и зрелый муж? Непостижимо сие для меня.

«А ведь как в воду глядит! — подумал Лёшка. — Вот ведь интуиция и наблюдательность у барона! Хотя, конечно, он это не в конкретном, а скорее в философском смысле»."

"— Да и как бы ты уберёг его, когда против вас тысячи янычар и ялынкалыджи там пёрли, а он в первом ряду со шпагой стоял? — продолжал с грустью в голосе Генрих Фридрихович. — И как сам-то ты в живых остался? Просто чудо это! Во-он, живого места на тебе нет, весь сейчас в кровавых повязках лежишь. Эх, Лёшка, Лёшка, отца на тебя нет, чтобы хорошо выпороть! Всё время ты лезешь в самую гущу. Вот словно тянет тебя к опасности! Молчи лучше! — повысил он голос. — Очевидцы мне лично рассказывали, как ты там под саблями волчком вертелся. Десяток трупов уж точно от твоих рук там потом насчитали, — и, помолчав немного, он опять продолжил: — Спасибо тебе, что не отдал генерала в руки басурман! Ты даже не представляешь, как это для него самого, да и для меня, важно! Отто Иванович погиб в бою как герой, со шпагой в руках и в первых рядах своего войска! И точка! А его тело будет похоронено с подобающими воинскими почестями на Родине и не достанется на поругание врагу. Да и за знамя Ширванского пехотного отдельное тебе спасибо! Сам ведь знаешь, оно каждому подразделению из рук самого самодержца, монарха выдаётся, освящается положенным чином, и затем под ним воинскую присягу дают все солдаты и офицеры того полка. Досталось знамя врагу — значит, всё, нет уже более его, и позор падает на головы всех тех, кого раскидывают после этой трагедии по другим подразделениям. Давай-ка закроем мы уже эту тему! У меня до сих пор душа болит за всё случившиеся. В кармане у Вейсмана был найден старый список ещё с тех давних поисков, где он бил турок на Тульче. Генерал настойчиво просил наградить своих воинов и держал для того при себе тысячу имён отличившихся. Их после возвращения на свой берег уже одарили кого рублём, а кого чуть более, но он-то просил наградить нижних чинов особой медалью. Ждал и надеялся, даже прожект вон составил, какую он её сам видит. Так вот, медали той теперь быть! Верю, что императрица пойдёт навстречу пожеланиям покойного и отдаст указ об изготовлении сих медалей. Из той тысячи, что были в поиске с Отто в семьдесят первом году, едва ли сейчас половина в живых осталась. Сам понимаешь, Алексей, война идёт! Но, как показывает жизнь, больше всего солдаты не от пули неприятеля, не от сабли или картечи гибнут, а от лихорадки и от разных других болезней.