Никого будить мне не хочется.

Спустя несколько часов я сжимаю руль своей прежней машины. Хороша… Но все равно — это напоминание о прошлом. И дело даже не в том, что я периодически думаю об одной девушке. А в том, что теперь мне страшно, что так уже ни с кем не будет. Ну вот а вдруг?! По моим расчетам и статистике моей жизни, за этот период я должен был разве что помнить ее имя.

Из памяти должны были стереться ее адрес, внешность, черты лица, цвет волос, запах, одежда. Вообще ничего не должно было остаться. Тем более машина, в которой она от силы ездила несколько раз. Но этот момент, как она настраивала климат-контроль так въелся в память.

Это ерундовое дело. Но женщины на пассажирском сидении, как правило ограничивались тем, чтобы просить изменить температуру. Она же все делала сама. Разбиралась во всем и думала, прикусывая костяшку большого пальца. Какого хрена я помню даже ее привычки?!

Открываю дверь и выхожу из автомобиля.

— Продай ее. Я больше не буду в ней ездить. — Киваю своему менеджеру.

— Найти что-то новое?

— Не Ауди, не черную, не седан. И ни немецкую, — проговариваю скорее вслух, для себя."

"— Ого, сколько условий.

Еще что-то?

— Нет, ты ничего не ищи. Я сам найду. Просто избавься от этой чертовой машины.

Лазанья

— Марин, ты готова? — спрашиваю из коридора, уже одевшись в верхнюю одежду.

— Да, дорогой, секунду. — Закатываю глаза, улыбаясь. Она любит играть в семью, а я люблю иногда подыграть ей. Отличие в том, что у меня это иногда, а у нее — всегда.

Я уже держу в руках ее пальто, чтобы помочь ей одеться. Она появляется через несколько мгновений и разворачивается ко мне спиной. Позволяя поухаживать за ней. Запускает руку под волосы и, достав из-под пальто, раскидывает по плечам.

Они у нее красивые и, кажется, тоже всегда были идеальные. Всегда уложены и всегда чистые. Она не носит пучков и непонятных коконов. Хотя, отчасти, это никогда не делает ее домашней.

Даже если бы в семь утра в воскресенье к нам постучались бы гости, она выглядела бы безупречно. Я пропускаю ее вперед и делаю еще кучу всяких заморочек по этикету. С ней по-другому не получилось. Весь ее пафос и манеры слишком динамично вошли в нашу жизнь, вытесняя старые привычки.

— Я хочу поменять автомобиль, — зачем-то говорю ей это.

Пусть мы и семья, но такие вещи, как автомобиль, телефон, открытие нового салона, — я не озвучиваю ей.

— Я видела у Афониных мерседес. Он такой черный, отполированный. Прямо бомба. Ты будешь выглядеть в нем, как президент.

— Нет, никаких черных машин. К тому же, я не хочу выглядеть, как президент. Я и так уже выгляжу, как с подиума.

— Почему? Это же так представительно. Просто вслушайся в звучание: “Мер-се-дес”.

— Потому что я не хочу.

— Ну давай красную Ладу купим, Марк, вот будет весело.