Я не дышу, чтобы понять, где он, а следом в тишине слышу шаги в мою сторону. Марк на дороге и быстро двигается в мою сторону.

— Алиса! — Голос совсем рядом, но мне уже не нужно отвечать. Свет от фонарика слепит глаза. Меня снова бросает в дрожь и истерику. Только теперь от того, что все это сейчас закончится.

— Черт, как ты меня напугала, — Марк становится боком и быстро переступает, спускаясь вниз. Приподнимает за руки и обнимает, притягивает к себе. Теплая гладкая кожа щеки касается моего лица, словно собираясь отогревать меня. — Дьявол, ты ледяная вся.

— Марк, где они? — шепчу, все еще волнуясь, что Артур с другом могут причинить мне вред.

— Они, наверное, уехали, там уже никого нет. Я вызвал полицию, их найдут.

— Марк, спасибо, — шепчу в ухо и прижимались к нему сильнее.

Наверху шуршат шины, а темнота вокруг приобретает синеватый блеск от проблесковых маячков.

— Потом, давай сейчас наверх поднимемся. Я вызвал скорую, тебя надо осмотреть. Марк придерживает и помогает подняться. Как только мы оказываемся наверху, он подхватывает меня на руки и несет в сторону машины скорой помощи.

— Ей надо в больницу. — Усаживает меня на сидение. — Она вся ледяная.

— Я не хочу, — мотаю головой, представляя, что выгляжу сейчас как пьяный кактус. — Эти справки точно отправят на работу.

— Вы можете осмотреть ее тут? Если все в порядке, то мы откажемся от госпитализации. — Фельдшер накидывает на меня одеяло и мнется. Марк лезет в карман и достает бумажник, чтобы фельдшер стал посговорчивее.

— Вам повезло, что мороз небольшой, — осматривает она мои руки, — и вы лежали хоть и в снегу, но не на ветру. Что у вас с лицом? — Поднимаю глаза на женщину, которая, прищурившись, рассматривает мою щеку.

— Меня ударили по щеке, когда пытались изнасиловать, — тихо отвечаю и перевожу взгляд на Марка. Он часто дышит, явно сейчас сдерживаясь.

— Еще что-то?

В салоне автомобиля открывается дверь и появляется голова следователя.

— Ну что тут у вас?

— Девушка говорит о попытке изнасилования. По крайней мере, гематомы после нападения есть.

— Понятно, заявление пишем?

— Пишем, — отрезает Никифоров и кивает следователю.

Тот занимает место напротив меня и достает бумаги. Пока раскладывается, Марк спускается на пол и расстегивает мне сапоги, снимая их. Обхватывает ладонями мои ноги. Нежными и, одновременно, сильными движениями растирает ступни и пальцы ног. Как умеет только он. Молча приподнимаю глаза и наблюдаю за ним.

— У нее кожа на коленях поцарапана, надо обработать. — Кивает Марк врачу.

— У меня кофе есть, не горячий, но еще теплый, дайте девочке, пусть погреется, — протягивает пластиковый стакан от термоса водитель. Кажется, я даже чувствую, как начинаю отогреваться изнутри.

— Рассказывайте, что произошло.