— Поэтому ты бросил меня на опережение?

— Отчасти да, я думал, что для нас это лучше. Пока все не зашло слишком далеко. — Из меня вырывается смешок, а по дернувшимся пальцам скатывается капля горячего кофе.

— Я сказала тебе, что люблю тебя, куда уж дальше? — Поворачиваюсь к нему, хоть и в полумраке, но различаю черты лица.

— Я не поверил в те слова. — Полуоборачивается ко мне. — Ты тогда могла сказать мне, что угодно, чтобы остановить меня.

Я молчу и пью кофе. Я не хочу вспоминать тот день. Не хочу снова плакать. Не хочу жалеть себя.

— Ты говорил, что во всем виноват мой отец.

— Я разговаривал с твоим отцом. Он попросил оставить тебя. Попросил не делать тебе больно и не лишать его единственной дочери.

Я замираю, когда слушаю его. Папа это сказал? Папа попросил оставить меня? Я снова оборачиваюсь и смотрю на Марка

— И ты его послушал? — Даже в темноте я рассматриваю его глаза и не могу поверить. — Ты, взрослый мужчина, слушаешь чьи-то советы?

— Слушал. — Уточняет он о прошедшем времени.

— А жениться — это тоже чей-то совет? — Он молчит и разворачивается к окну, всматриваясь в пургу за стеклом. Я закатываю глаза и выдыхаю.

 — Зачем? А ее ты не боялся расстроить, если вдруг захочешь бросить?

— Это было выгодно денежно и, если бы я вдруг захотел переключиться на кого-то другого, то никто бы не страдал. Это была условность, всё только на бумаге."

"— Мама, да? — Усмехаюсь и делаю последний глоток, убирая стакан в дверцу. — Марк, тобой все манипулируют, а ты даже не замечаешь? Как ты вообще бизнес ведешь?

— Твоя мама приходила ко мне до того, как ты меня бросил. И тоже сказала оставить тебя. Она сказала, что у тебя есть невеста, что ты все равно меня бросишь и она все для этого сделает.

По твоей логике я должна была тебя бросить раньше, а не ждать из этой командировки. Знаешь, что я сказала твоей заботливой маме? Что от тебя не откажусь. Вот так. Простая девчонка не побоялась пойти против нее, хотя, зная твоих родственников, связей у вас предостаточно. А ты струсил перед моим папой-инвалидом.

— Она приходила? Почему ты не сказала?

— А зачем тебе знать, тобой так удобно манипулировать. Ты не меня предал, ты мою любовь предал. Все было настоящее, хоть ты и отрицал. А теперь ты хочешь все вернуть, чтобы я поверила тебе ещё раз? А потом ты кинешь меня, когда кто-то опять скажет, что я тебе не подхожу? Теперь я трусиха и не верю, что с тобой не страшно и надёжно.

Все твои действия доказывают обратное.

— Я сейчас, — он кидает одну фразу и, снова запустив в салон прохладный воздух, оставляет меня одну. Я наклоняюсь и выглядываю в окно, чтобы посмотреть, что он делает. В темноте видна только опушка куртки, припорошенная снегом.

Я прикусываю губу, заглушая внутреннюю боль. Мы бы справились, если бы никто не лез.