За рулем быстро переключает передачи еще один клоун, на пассажирском сиденье тоже человек в гриме клоуна.

Господи, что происходит!!!???

По лицу градом текут слезы. Мысли хаотично носятся в голове, вой полицейской сирены не прекращается ни на секунду. Машина едет очень быстро, водитель ведет грубо, срезая повороты, проскакивая красные светофоры. Меня кидает по салону из стороны в сторону, но клоун продолжает наводить на меня дуло.

— Кто вы..?? — выдавливаю с плачем.

— Заткнись, сказал, — и холодный металл снова касается моего лица.

Я зажмуриваю глаза и принимаюсь рыдать навзрыд, дрожа от страха. Вой сирены вдруг замолкает. «Меня не спасут?», проносится в голове.

— Вроде оторвались, — говорит один из клоунов.

— Не факт, — отвечает тот, что держит меня на мушке.

Водитель не сбавляет скорости. Мы мчим неизвестно, куда.

Почему нет полиции?

Меня убьют?

Я забиваюсь в угол, накрываю лицо ладонями и принимаюсь скулить.

— Да заткнись ты, — дуло тычется мне в пальцы.

А я наоборот начинаю скулить еще громче. Не знаю, сколько это длится. Я потеряла счет времени. Лишь одно в голове: «Меня убьют, меня убьют».

Машина останавливается. Клоун грубо хватает меня за ворот пальто и тащит из салона. Словно тряпичная кукла, я следую, ощущая затылком металлическое дуло.

Это какой-то заброшенный ангар. Меня заводят, с шумом опускают металлическую дверь и, не сводя с меня пистолета, приказывают сесть на стул.

— Пожалуйста-пожалуйста, отпустите меня… — заикаюсь, плача. — Я просто шла мимо…

— Рот закрыла, — дуло касается моих губ. — Ты наша гарантия свободы. Будешь делать, что скажем, поняла?

— У меня маленький сын, пожалуйста… — продолжаю реветь.

Мысль, что я могу больше никогда не увидеть Владика, своего любимого единственного сыночка, вышибает у меня весь воздух из легких. Только сегодня утром я варила Владику кашу, и все было, как обычно, а сейчас я сижу под дулом пистолета, пока мне сзади связывают руки. Покончив с моими кистями, мне завязывают и ноги.

— Че делать будем, если нагрянут сейчас? — спрашивает один из клоунов. Не тот, что держал меня на мушке. Они все трое с одинаковым гримом, я не могу их различить.

— Да я вроде оторвался.

— Ты не забывай, что везде камеры.

— Джокер велел сидеть тут. Нагрянут — у нас есть она, — «мой» клоун машет в меня пистолетом.

— Джокер свою задницу хорошо прикрыл, еще и бабло унес, а мы под прицелом.

Клоуны начинают ругаться между собой. Упоминают какого-то Джокера, деньги, что-то еще… а я сижу связанная и мысленно прощаюсь с жизнью. Перед глазами снова и снова проносятся самые счастливые моменты: рождение сына, его первый день рождения, его первые шаги, его первые «мама» и «папа»…

Вой сирен за ангаром заставляет клоунов замолчать.

— Вы окружены! — раздается в громкоговоритель.