Она с удовольствием с ним сидела, укачивала, купала, играла. Сейчас Лидия Степановна тоже тоже всегда готова посидеть с Владиком, если нам с Игорем куда-то надо, но порой ее излишнее вмешательство меня подбешивает. Вот как сейчас. Она теперь не отстанет от нас с Игорем, пока Владик не пойдет в музыкальную школу.

Лидие Степановне 60 лет, но выглядит она чуть старше. У нее пышная седая шевелюра и, на мой взгляд, излишне старомодный стиль в одежде. Но несмотря на чрезмерную дотошность, мне нравится моя свекровь, у нас хорошие отношения.

— Игорь у меня ходил в музыкальную школу, — приговаривает, опускаясь на стул.

— И стал врачом, а не музыкантом.

— Стал духовно богатым. Музыкальная школа нужна именно для этого.

У меня уже разболелась голова, и я прикрываю глаза.

— Мам, ты же не отдашь меня в музыкальную школу? — с испугом шепчет Владик.

Слегка качаю головой, чтобы ему было заметно.

Свекровь проводит у меня почти час. К счастью, больше не говорит ни о моем похищении, ни о музыкальной школе. Обсуждаем ремонт на даче и летний отпуск. В предыдущие годы Лидия Степановна летала на отдых с нами, чтобы помогать с Владиком. Но сейчас ей уже тяжелы перелеты, поэтому в этом году мы поедем без нее.

Расцеловав Владика напоследок еще раз, я отпускаю его со свекровью, а сама ложусь обратно на кровать и снова смотрю в одну точку на белой стене. Взгляд так и порывается в сторону тюльпанов. При каждой мысли, что ко мне приходил настоящий живой Дима внутри все холодеет.

В итоге я решаю выбросить тюльпаны, чтобы они больше не мозолили глаза и не навевали параноидальные мысли о том, что умерший почти семь лет назад человек может быть каким-то образом жив.

Решительно поднимаюсь с койки и подхожу к столу. Достаю тюльпаны из вазы и готовлюсь выбросить их в ведро, сломав пополам, как в дверь раздается громкий стук.

— Кто там!? — рявкаю.

Дверь приоткрывается, и тюльпаны выпадают у меня из рук. Рвано выдохнув, пячусь назад, словно передо мной привидение.

— Привет, Белоснежка, — улыбается, закрывая дверь. — Я смотрю, тебе уже лучше."

"Я продолжаю пятиться назад, пока не упираюсь в подоконник. От ужаса волосы на затылке шевелятся. Пытаюсь сморгнуть, но привидение не исчезает.

Передо мной стоит ОН — мужчина из моего прошлого и отец моего ребенка, смерть которого я оплакивала почти семь лет.

Глава 6.

— Соня, с тобой все в порядке? — улыбка сходит с лица Димы, и оно становится обеспокоенным.

Я молчу, поражённая тем, что вижу Соболева перед собой живым. Тогда он в несколько шагов преодолевает расстояние между нами и становится вплотную.

— Тебе плохо? Позвать врача? Ты сильно побледнела.

— Ты… — выдыхаю. — Жив…?

— Что? Ты о чем?

Заворожённо гляжу в его лицо. Оно такое же, как в моем сне, только теперь я понимаю, что то был не сон. Дима жив.