Или цветы вообще от кого-то другого?

Срываюсь с места и выбегаю из палаты. Спросив у мимо проходящего врача, где пункт охраны, мчусь к лифту. Металлическая кабинка едет очень медленно, а адреналин по моей крови разливается очень быстро. Сердце больно шарашит о рёбра и, кажется, выпрыгнет из груди."

"— Здравствуйте, — подбегаю, запыхавшись, к охраннику. — Меня зовут Софья Коган, я лежу в 504 палате. Мне сказали, что сегодня утром у меня был посетитель. Можно узнать, кто?

— Да, конечно, — мужик в очках пролистывает пару страниц журнала. — Так, 504 палата. К вам недавно приходил Коган Игорь…

— Это мой муж, — нетерпеливо перебиваю. — А утром? Был еще кто-нибудь?

— Да, утром был Соболев Дмитрий.

— КТО!!!??? — в ужасе восклицаю так громко, что на меня все оглядываются.

— Соболев Дмитрий Владимирович, пришел в 11:15 утра, вот он расписался, посмотрите, — придвигает ко мне журнал.

Ноги меня не держат, и я чуть не падаю, едва успев схватиться за вовремя подскочившему ко мне охраннику.

— Девушка, что-то не так? Врача позвать? — мужчина в форме крепко меня держит в вертикальном положении. Но если отпустит — точно рухну.

— Это невозможно, — шепчу сухими губами. — Не может быть…

— Хотите посмотреть записи с камер? Я могу отмотать.

Охранник одной рукой крепко меня держит, а второй придвигает стул и опускает меня на него. Тело бросает в пот, на лбу выступает испарина, к горлу подступает тошнота. Воздуха катастрофически не хватает, я втягиваю его глубоко в легкие, но все равно мало.

— Это какая-то шутка. Кто-то меня разыграл, — лепечу. — Он не мог прийти.

— Может, позвать врача? — охранник смотрит на меня с явным беспокойством.

Мотаю головой.

— Я сейчас.

Мужчина отбегает от меня к кулеру с водой и возвращается со стаканчиком.

— Выпейте.

Жадно глотаю холодную воду. Руки трясутся, перед глазами пляшут мурашки. Я крепко зажмуриваю веки, изо всех сил стараясь привести себя в чувство. Это розыгрыш. Это чей-то дурацкий гадкий розыгрыш. Димы нет. Дима умер.

Когда-то очень давно я постоянно повторяла себе эти слова, чтобы смириться с его смертью и больше не ждать звонка или внезапного появления. Закрывала глаза и повторяла, как попугай: «Дима умер. Димы больше нет. А я должна жить дальше. Я должна. Ради сына. Ради нашего сына».

— Так хотите посмотреть записи с камер? — охранник напоминает о себе.

Разлепляю веки. Нет сил, чтобы сказать «да» вслух, поэтому просто киваю. Мужчина помогает мне подняться и ведет меня в маленькую коморку рядом с охранным постом. Там снова усаживает на стул и принимается отматывать видео на экранах.

— Так-с, ну вот давайте с 11:10 начнём смотреть.

Камера снимает с потолка, поэтому лица людей не очень хорошо видны, но все же рассмотреть можно. Я жадно всматриваюсь в экран, боясь пропустить малейшую деталь.