За моей спиной слышится злорадный негромкий смех — Паша явно потешается надо мной. Знает с помощью чего надавить и больнее ударить. Знает и всегда знал — что дороже ребёнка для меня ничего нет. А у него нет ничего святого. Я выгляжу в его глазах смешной? Глупой? Мне абсолютно наплевать, потому что я пришла сюда не ради него, а ради Полины. Пусть хоть обхохочется — я не уйду, пока он не вернет мне дочку.

— Полина спит, — сообщает Паша, когда наконец-то перестает смеяться.

— Где? — произношу сдавленно и сдерживаюсь как могу, чтобы прямо сейчас не расцарапать бывшему мужу его нахальное ухмыляющееся лицо.

— Прямо за моей спиной.

Оказывается, я не заметила светлую деревянную дверь, которая ведёт в спальню, только потому, что Паша преграждает её своей мощной фигурой. Этого человека я больше не знаю — не понимаю на что он способен и как далеко может зайти. От неприятных воспоминаний нашей последней встречи по коже пробегает неприятный холодок. Однажды он уже ударил меня, не считая этот поступок чем-то из ряда вон выходящим, поэтому мой пыл угасает и я немного опасливо обхожу его фигуру, оказываясь у двери.

Когда ступаю в небольшую комнату покрытую полумраком, то с облегчением выдыхаю — Полина сладко спит на двухместной кровати, укрытая тонким одеялом. Она выглядит такой безмятежной и милой, что я не сдерживаюсь — подхожу ближе, провожу тыльной стороной ладони по мягкой теплой щечке и наклоняюсь, чтобы поцеловать. Хочется верить, что самое страшное позади — ведь для меня главное, что Полина жива и здорова.

— Не буди её, — строго приказывает Паша, стоя у меня за спиной. — Выйди, нам нужно поговорить.

Отходить от Полины не хочется ни на шаг, но я понимаю, что так просто бывший муж не отдаст мне её — нужны мирные переговоры, где я, конечно же, позволю ему видеться с дочерью так часто, как он того пожелает, только бы он не увозил её от меня навсегда.

Мы одновременно выходим из спальни, и Паша одним лишь кивком указывает мне на свободное кресло.

— Ну здравствуй, Лида. Ты влетела в номер так и не поздоровавшись со мной.

— Наша встреча произошла бы иначе, если бы ты не выкрал у меня ребёнка, — злобно шиплю в ответ, не сдержавшись. — Так не поступают, Паша.

Он смотрит на меня внимательно и долго, сложив руки на груди. Его взгляд не сулит мне ничего хорошего — ледяной, беспощадный. И мне впервые в жизни хочется, чтобы меня защитили, спасли, решили все проблемы вместо меня.

Пашка достает из бара бутылку коньяка, и откупорив крышку, находит в шкафу пузатый бокал. Плещет себе на дно немного янтарной жидкости и подносит к губам.

— Будешь? — я отрицательно мотаю головой и мечтаю только о том, чтобы поскорее забрать отсюда Полину и вернуться в ту жизнь к которой я привыкла. В жизнь без него.