Но больше всего поразили несколько странных телевизоров, висевших на стене! Панели были такими тонкими, что больше походили на окна, но в каждом «окне» транслировались разные пейзажи и происходили разные события. Они менялись с головокружительной скоростью.

— Следующий, — промурлыкала женщина голосом, похожим журчание горного ручейка.

И на смену довольному рыжему коту припрыгнула пушистая белая кошка. А я вдруг на одном из мелькавших изображений уловила что-то до боли родное… Знакомую улицу и дом, трещину в асфальте, людей в привычной земной одежде, спешивших по своим делам, машины и автобусы, мамочек с колясками.

Сердце сжалось. Не осталось никаких сомнений, кто передо мной. Неясным было только одно: что именно Мау пыталась мне показать или сказать?

Но тут кошачья богиня ласково потрепала за ухом белую кошку и отпустила, а потом собрала со щётки пушистую горку шерсти. В её руках появилась замысловатая прялка из тёмного дерева, и очень быстро, прямо как в ускоренной киносъёмке, из горок шерсти спрялся целый объёмный клубок тонкой нити, а в руках Мау возникли длинные костяные спицы!

— Если попросить у кошки шерсть и создать вещь с любовью, — тихо приговаривала она себе под нос, ловко набирая на спицы петли, — то в ней будет магия, даже если ты совсем не знаешь, что это, и не умеешь ею пользоваться.

Это будет огромная ценность, самый лучший артефакт. Но глупые люди этого не понимают. Они всё сами да сами, а надо просто очистить душу от дурных мыслей и творить… — Под её руками росло бело-рыжее полотно, узорчатое и излучавшее едва уловимое сияние.

— Лана, ты в порядке? — Как раскат грома, раздался над ухом голос герцога, и меня резко выкинуло из видения.

Я моргнула, ослеплённая резким солнечным светом после полумрака мастерской. Мау намекает, что мне надо вычесать Мотю и что-то связать? Это я могу! Я люблю вязать! И на спицах, и крючком. В девяностые вообще всю семью обвязывала. У меня даже вязальная машина была и целая кипа журналов.

Энтузиазм вспыхнул, но тут же угас. Богиня ведь толковала про чистую душу и любовь. В груди заворочался червячок сомнений. Что-то мне подсказывало, что создать волшебную вещь не так просто, как кажется.

Например, я обманываю Караду, хочу получить у него свободу с максимальной для себя выгодой, а это как-то не очень вяжется с праведностью. Так что…

— Да-да, всё хорошо. Задумалась просто.

— Цветы все выкопали и увезли в дальний угол парка, — недовольно доложила Мотя, внезапно выплывшая к склепу из-за старого дуба. — Посадят там и сделают забор. Я бы их вообще уничтожила, но твоя матушка, Доменик, настоящая истеричка.