– Не надо орать на меня… – уже испуганно произнесла она.

– Все, иди к черту. Просто к черту. – Он ушел, хлопнув входной дверью.

Ева закрыла лицо ладонями, и ее плечи затряслись от рыданий.

Глава 40

Я знаю

Прошло три дня. Ваня вернулся той же ночью, и наутро они уехали обратно в Москву. Он был сух с Евой, они почти не разговаривали. Ее поступок настолько сильно вывел его из себя, что он до сих пор прилагал множество усилий, чтобы снова не сорваться. Он ненавидел, когда лезли в его личные дела. Таков был его характер.

С утра он уехал, ничего не сказав Еве. Она осталась дома с Маргаритой Андреевной.

На часах уже было 19:07. Ева вышла из душа и, проходя мимо комнаты мамы Вани, услышала всхлипы женщины. Она остановилась у ее двери, боясь постучать. Девушка не могла понять, как себя вести: поддержать или не лезть не в свое дело? После нескольких секунд размышлений все-таки тихо постучалась в дверь.

Маргарита Андреевна сидела на диване, готовясь к ночной смене на работе. Услышав стук, она начала поспешно утирать слезы тыльной стороной ладони.

– Да-да, Евочка, заходи.

Ева робко зашла в комнату.

– Простите, я просто услышала… Это, наверное, не мое дело, но… у вас что-то случилось?

На глаза Маргариты Андреевны снова навернулись слезы. Она наклонилась и закрыла лицо ладонями. Ева быстрым шагом подошла к ней и села рядом.

– Маргарита Андреевна? Вы можете мне рассказать, я помогу, чем смогу. Правда.

Она подняла голову и с добротой посмотрела на Еву своими большими карими глазами.

– Отец Вани опять звонил.

За последние месяцы Дмитрий Леонидович появлялся лишь пару раз, и после того, как Ева стала свидетелем их с Ваней перепалки, она поняла, что в это дело лезть не стоит."

"– Я уже устала говорить Диме о том, чтобы он отстал от него. Ваня никогда не примет его, это уже всем понятно. Да и о каком принятии может идти речь, если он его бросил… Я не держу на Диму зла. Раньше, когда я осталась одна с ребенком на руках, я его, конечно, ненавидела всей душой. С годами уж простила и просто постаралась забыть о его существовании. Хоть Ваня и отрицает, но они с отцом все-таки очень похожи. Этот тяжелый характер и вспыльчивый нрав…

Ева тяжело вздохнула и взяла Маргариту Андреевну за руку, и та продолжила:

– Знаешь, я уверена лишь в одном: Ваня бы никогда в жизни не поступил так, как Дима. Да, может, он вырос агрессивным и грубым, но все-таки близких я его ценить научила. Если он любит человека, то осознанно не обидит его и уж точно своего ребенка никогда не оставит. Так или иначе, он совсем другой человек. И слава богу. Больше всего на свете я боялась, что он вырастет точной копией своего отца. Это я идиотка… По молодости влюбилась и расплылась в этой любви так, что забыла обо всем на свете.

– Ведь говорится: все, что ни делается, – к лучшему.