– Имей в виду, появишься здесь снова – перепродам бизнес отцу за бесценок, а сверху накину наличкой Танюшке.

– Ты не посмеешь! Это твой бизнес!

– Срать я хотел на этот бизнес, ясно? Я приехал только потому, что ты моя мать. Не заставляй меня забыть об этом.

Ужин прошёл на удивление спокойно. Женя ела за троих, хвалила, изредка бросала озадаченные взгляды на Богдана, украдкой вздыхала. В итоге выдавила, что мама, кажется, права.

Действительно же странно: успешный человек снимает комнату, возится с беременной женщиной, которая никем ему не приходится. Может, действительно обратиться к врачу? Существуют методики принятия потери, терапия…

– Крош, давай начистоту. Моя потеря – это моя потеря. Не уверен, что когда-нибудь справлюсь с ней до конца. Всё остальное – бред. В Хакасию я переехал до гибели семьи, скорее, я не сдох благодаря делу, которым живу. Смерть Яны и дочери – моя вина. Яна… она упрямая была, упёртая, как три барана. Решила и поехала. Я должен был это предвидеть. У тебя живу, потому что удобно. Работа рядом, пешком десять минут. Отвык от Москвы, с ума сошёл бы, простаивая в пробках. В быту я патологически неприхотлив. Если бы не брат, в Хакасии у меня до сих пор сортир стоял бы во дворе. Так что, не накручивай себя, ешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ладно, – Женя кивнула. – Девушка на тебя обиделась, теперь, наверное, не помиритесь…

– С Лизой мы расстались. Точка.

– Почему? Она красивая.

– Потому что, – качнул головой Богдан.

Хотел было ответить: «Потому что не умеет заглатывать по самые яйца». Сдержался.

Глава 27

Богдан мог улететь накануне нового года. Дела завершил тридцатого числа, на решение формальных вопросов необходимо время, но личное присутствие Усманова-младшего не требовалось. Основная точка будет поставлена в апреле.

Как бы ни был силён соблазн перекинуть отцу дела, в отместку материнской выходки, сдержался. Не от огромной любви к родительнице, здравый смысл остановил. Впрочем, шанс переиграть решение у Богдана оставался.

Внешний аудит показал нарушения, тянущие на статьи уголовного кодекса в сфере экономических преступлений. Замять подобное сложно, если не невозможно, учитывая вопиющую тупость, с которой проведены аферы. Очевидный выход: найти крайнего, уйти от личной ответственности.

Павел Петрович метался недолго, быстро оценил перспективы и сдал последнюю любовь всей жизни с потрохами. Перепуганный финансовый директор подтвердил всё, на что указали Богдан и Павел Петрович, молясь об одном – чтобы о его существовании Усмановы забыли сразу после «сдачи» Татьяны Сергеевны.