У нее я и купила свое свадебное платье, нежно-салатового цвета, до пола, шифоновое на атласной подкладке, с мелкой вышивкой на груди – розовые, фиолетовые и желтые цветочки, в обрамлении тоненького зеленого кружева.

В прическе – несколько мелких и разноцветных цветочков.

«Подруги по счастью», невесты в загсе, застревали в проходе, цепляясь бортами огромных, увесистых, кружевных и атласных, с декорами и букетами шляп.

Без головного убора была я одна.

Стол готовила моя родня – мама, бабушка и мамины подруги. Свекровь отошла в сторону – делать это она умела виртуозно, профессионально, с милой улыбкой, на голубом, как говорится, глазу – чтобы без лишних вопросов.

После свадьбы мы уехали в Лоо, недалеко от Сочи, где у моего мужа, вернее у его родителей, были полдома и сад.

Полдома оказались одной малюсенькой и сырой комнаткой с крыльцом метра в полтора (его называли террасой). А сад и вправду был хорош – инжир, слива, персики, груши. Дом стоял на горе, к морю надо было спускаться по довольно крутому каменистому спуску.

Помню, соседи одолжили нам электрическую плитку, которая невыносимо долго раскочегаривалась.

Даже вскипятить чайник было огромной проблемой. Готовить я не умела – пыталась, но тогда еще получалось плохо, увы.

Питались вареной кукурузой, местным сыром вроде адыгейского и чебуреками. У соседа, старенького армянина, покупали немыслимой вкусноты и запаха домашнее вино в молочных бутылках.

Еще помню, как платили сторожу рубль и ходили в душевую в санаторий. Это казалось огромной удачей.

Помню свой ужас, когда увидела на участке змею. Оказалось, здесь, в горах, змеи частые гости. По вечерам в траве светились ярко-зеленые светляки, громко пели цикады, мы сидели на ступеньках, держась за руки, и чувствовали себя самыми счастливыми на свете.

Да так оно, собственно, и было. Ничего не придумано, нет. И было так долго. Или – не долго? Одиннадцать лет.

Впрочем, нет, гораздо меньше. В последние годы все куда-то испарилось, ушло, словно и не было вовсе. Мы стали чужими людьми.

Но до этого будет еще много счастливых дней и часов. До этого у нас родится сын. И не будет события в моей жизни важнее. Это счастье затмит все на свете.

Конец семидесятых – начало восьмидесятых

Наша семейная жизнь тоже началась в коммуналке – это была комната бабушки, отданная мне, женщине уже официально замужней.

Шестнадцать квадратных метров на улице Марии Ульяновой. Окно во всю стену, второй этаж над козырьком подъезда. Непрекращающийся стук входной двери прямо по голове. Но все это чепуха – у нас свое жилье, и мы начинаем его обустраивать. Тахта, старый комод с инкрустацией (наследство уехавших родительских друзей), самодельные книжные полки. Платяной шкаф – бабушкин, настоящее дерево, еще с Петровки.