Ну а мама моя была отчаянной поклонницей поэзии, как и многие люди ее поколения. Именно мама научила меня понимать стихи. В доме нашем было много поэтических сборников.

В Лужниках, на спортивной арене, на предприятиях, в научных институтах проходили Дни поэзии – поэты читали свои стихи. Помню, как мамин ближайший друг, большой знаток литературы, повел меня за кулисы. И – восторг! – я увидела Ахмадулину, Евтушенко, Вознесенского, Юнну Мориц, Евгения Рейна. Они подписали мне сборник, который я храню по сей день. Реликвия.

Были на вечере Окуджавы в каком-то научном институте.

Я видела своего кумира на расстоянии вытянутой руки, и сердце замирало от восторга и нежности. Он главный герой моего поколения. Его песни мы знаем наизусть и поем всегда, когда собираемся вместе. Он отвечает на наши вопросы и просит в своих стихах и песнях «быть человеками». Думаю, что стали мы ими в том числе и благодаря ему. Более простой, тонкой и нежной лирики у нас нет и не было.

Никогда не забуду, как смотрели на Таганке «Гамлета» с Высоцким. Мы сидели на галерке – нас кто-то провел – высоко, далеко, но видела я его отчетливо.

Спектакль еще не начался, а Высоцкий, весь в черном, уже сидел на дощатом полу сцены в обнимку с гитарой – маленький, трогательный и трагичный человек. Почему-то сжималось сердце. От предчувствия, что ли? Почему так пахло бедой?

А в 78-м в Москву приехала «Бони-М». Вот это было событие! Билет достали один, и тот по огромному блату – приехали они тогда впервые, еще первым составом. Одна я ходить не люблю, но отказаться было немыслимо! В зале многие вставали, хлопали в такт и танцевали. Так завести наш закомплексованный и стеснительный народ! Это ж надо уметь!"

"Вот певцы сбежали в зал – это была их «фишка».

Охрана, дяденьки в одинаковых серых костюмах и с такими же серыми и одинаковыми лицами, напряглись и подались вперед. Но – все обошлось, и народ наш, приплясывая и подпевая, был искренне счастлив.

Тогда же, в те годы, я прочла «Архипелаг Гулаг» Солженицына в самиздате. Страшно было читать, страшно было и после.

Если все это – правда, то как с этой правдой жить дальше? Потрясение было огромным.

Может, тогда и закончилось детство?

У всех нас были девчачьи мечты. Мои ровесницы наверняка вспомнят.

Колготки «Дедерон» производства ГДР – плотная сеточка, шов не ползет, если сразу прихватишь иголкой. Цена запредельная – семь семьдесят кровных рублей. Но носятся долго, что правда, то правда.

Лак для ногтей, эмаль транспарантная, Польша. Что значит «транспарантная»? Да черт его знает! А цвет замечательный, розовая пастель.

«Дермакол» производства ГДР – тональник, или крем-пудра, очень плотной текстуры. Лицо под ним становилось как японская маска – матовое, гладкое и бархатистое.