Центральная фигура выше, две по бокам – чуть ниже, чуть меньше. Лиц я не вижу, только очертания, и четко понимаю, что мне не хватает ума, сердца и знаний, чтобы быть с ними на равных. Но я понимаю их, как понимаешь своего новорожденного младенца, как чувствуешь молчание близкого и любимого человека.

И я, робея, тем не менее спешу задать свой первый вопрос:

– Я хотела спросить вас! Есть ли Бог?

Я слышу тихий смех, но не смущаюсь, потому что понимаю: меня любят! Так любят, как не любил никто – ни мама – это понятно, ни отец, ни даже бабушка с дедушкой.

Меня любят безмерно! Мне рады, и я наконец понимаю, перед кем стою. Это моментально, в доли секунд, меняет всю мою жизнь – переворачивает, обнуляет, обновляет, возвышает и возносит – так высоко! Я попадаю туда, где блаженны, кто верует! Я наконец с ними, потому что тоже поверила!

– Господи, – спрашиваю я, – почему у меня такая мама? Почему у нас с ней были такие сложные отношения? Я так всегда хотела и так ждала ее любви! Почему она меня никогда не приласкала? Почему она всегда была мной недовольна? Почему она всегда ругала меня? – И я, как обиженный ребенок, вспоминаю какие-то глупости, склоки и мелочи, за что мне попадало в детстве: оторванные и потерянные пуговицы, сломанная кукла, двойка по математике – всякую чепуху из детских обид.

Я слышу голос – уже более строгий, чем раньше:

– А ты не подумала, что она очень несчастлива, твоя мама? Что у нее не было отца, детства, любви? Она просто не может любить тебя так, как ты хочешь, – она не умеет! Тебе никогда не хотелось ее пожалеть? И потом – разве тебе мало моей любви? – И в этот момент на меня снова обрушивается свет – яркий, но не слепящий. Нежный, проникновенный, он снова обволакивает меня, погружает в себя, защищает. Я чувствую любовь всех самых прекрасных и трепетных родителей на земле – они все меня любят! И снова абсолютное счастье, прежде никогда не испытанное.

– Вот вся моя любовь тебе! – слышу я голос. – Тебе мало? Я отдаю тебе все! Ты можешь все это взять, а она – нет! Ей не было дано! Ты просто пожалей ее!"

"И я вижу всю мамину жизнь – яркими эпизодами, вспышками, как на экране, – станицу, голод, войну, кровь на руках, корявую грушу у забора, молодую бабушку, которую я не видела никогда молодой. Всю страшную мамину жизнь, полную тягот, боли, предательства. И ни капли любви.

И в этот момент я понимаю, как много дано именно мне! Я-то счастливица, меня любят. А главное – я умею любить!

И не веровала она тяжело, агрессивно. Как же ей должно было трудно жить, моей маме, – ведь она была закрыта для всех.

У меня по лицу текли слезы – слезы раскаяния, познания и, наконец, понимания.

– Господи! – покаялась я. – Я даже в храм хожу редко!.

Снова тихий смех.

– А храм – он везде! – ответили мне.