Нитки раскачиваются на ходу, то открывая, то закрывая на лбу яркое голубое пятно татуировки – ну просто фантастика.

Все, в том числе и мои домочадцы в лице Квик-Квика и однорукого, с умилением наблюдали за нашим отъездом. Мы не можем скрыть от них нашего счастья. Они уверены, что из кинотеатра мы вернемся уже женихом и невестой.

Усадив ее поудобнее на подушку багажника, я направился в центр города. На одной из плохо освещенных улиц я раскрутил педали, и велосипед пошел длинным свободным накатом. Именно тогда она и наградила меня легким поцелуем. Ее губы, как бы украдкой, едва коснулись моих.

Никак не ожидая, что она первой решится на этот шаг, я чуть не упал с велосипеда.

Мы сидим в глубине зала, держась за руки. Я разговариваю на языке пальцев, она отвечает. Дуэт влюбленных исполняется молча. Он звучит в зале кинотеатра, где демонстрируется фильм, который мы не смотрим. Песня слышится и в ее пальцах, и в длинных ухоженных ногтях, и в пожатии руки. Она понятна без слов. В ней дышат любовь и желание быть моей. Она склонила голову мне на плечо, и я покрываю ее чистое милое лицо поцелуями.

Любовь, столь робкая поначалу, так долго боявшаяся раскрыться, мгновенно переросла в непреодолимую страсть.

Перед тем как она стала моей, я объяснил ей, что не могу сочетаться с ней законным браком: во Франции у меня есть жена. Это ее расстроило, но не больше, чем на один день. Однажды она осталась у меня на ночь. Из-за братьев и в определенной мере из-за соседей-индусов, сказала она, будет лучше, если мы переберемся жить к ее отцу. Я согласился, и мы переехали. Отец жил с молодой индианкой, приходившейся ему дальней родственницей. Она прислуживала ему и вела домашнее хозяйство. Мой новый дом всего в полукилометре от дома Квик-Квика. Поэтому друзья приходят ко мне каждый день посидеть часок-другой. Очень часто они у нас и обедают."

"Мы еще продолжаем торговать овощами в гавани. Я отправляюсь туда в половине седьмого, и моя индианка всегда идет со мной. В большой кожаной сумке мы несем термос с чаем, банку варенья и жареные хлебцы. Придя на место, мы ждем, когда подъедут Квик-Квик и однорукий, чтобы вместе почаевничать. Моя подруга сама готовит нам этот маленький завтрак с соблюдением неизменного ритуала: первый прием пищи обязательно проводится вчетвером.

В сумке у нее имеется все, что требуется для этого: небольшая скатерть с кружевом, которую она церемонно расстилает на тротуаре, вычистив его предварительно щеткой, и четыре фарфоровые чашки с блюдцами. Мы садимся и начинаем завтракать с самым серьезным видом.

Мне кажется смешным пить чай, сидя на тротуаре, но она находит это вполне естественным, а Квик-Квик разделяет ее мнение. Они совершенно не обращают внимания на прохожих, поскольку считают, что ведут себя как обычные люди.