Предаюсь разврату в обществе молодого журналиста и стареющего писателя, пока не определилась, с кем из них закрутить, — отшутилась она. — Правда, там еще дама имеется, весьма хороша собой, так что, возможно, я и не выдержу конкуренцию.

— Дама? Молодая?

— Выглядит лет на сорок, но на самом деле ей должно быть прилично за полтинник, если учесть, что ее сын давно вырос и уехал куда-то за границу делать бизнес.

— А писатель каков из себя?

— Мелкий, — рассмеялась Настя. — Я таких не люблю. Но на безрыбье, как говорится… Хотя, может быть, я остановлю свой взор на журналисте, он мне нравится.

— Ну, журналист для меня не опасен, слишком молод. А вот про писателя давай подробнее. Как фамилия?

— Понятия не имею, спросить неудобно было, мы только-только познакомились.

— Но имя-то хотя бы назвал?

— Владимир Юрьевич.

— Что пишет?

— Говорит, что фэнтези для старших подростков.

— Подожди, я сейчас погуглю. Ты-то небось постеснялась сразу при нем в интернет лезть.

Из трубки глухо донеслись щелчки клавиатуры.

— Страшненький такой, с бородавкой возле ноздри? — спросил Чистяков.

— Ага, он.

Действительно, у Владимира Юрьевича на лице была не то крупная родинка, не то бородавка, располагавшаяся у левой ноздри, и он действительно не был писаным красавцем, но после получасовой беседы этот человек, с его остроумием и обаянием, уже не казался Насте ни страшненьким, ни даже просто сереньким.

Ей на мгновение стало обидно за «старого друга» красавицы Аллы.

— Владимир Климм, написал четыре книги, если верить интернету. Издается в «Матадоре», это издательство, специализирующееся на литературе для детей и подростков, — доложил Алексей.

Климм… Что за фамилия? Наверное, псевдоним, и на самом деле он — Климентьев, Климчук, Климов или еще что-то в этом роде.

Она разговаривала с Лешей, рассказывала о том, как корпит над переводом и как пытается в свободное время найти мастеров «с рекомендациями», при этом посматривала на столик, за которым сидели Петр, Алла и ее друг. Вот к ним подошел официант… Неужели они собрались еще что-то заказывать и продолжать посиделки? Нет, официант положил на стол коробочку-книжку, Владимир достал оттуда счет, протянул официанту карту. Значит, закончили, слава богу.

Несмотря на то что общество было довольно приятным, Насте ужасно хотелось остаться одной и вообще оказаться дома. «Теряю социальные навыки, — пронеслась в голове сердитая мысль. — Перестаю наслаждаться групповым общением, раздражаюсь от шума и громких голосов и постепенно превращаюсь в бирюка. Безобразие!»

Она договорила с мужем, попрощалась и оценила деликатность своих новых знакомых, которые, выйдя из кафе, не подошли к ней вплотную, а терпеливо стояли в сторонке и ждали, когда Настя закончит разговор.