Я очень быстро раскручивался. И кому-то из ведьмаков это было явно не по душе. И я даже начал догадываться, кому.

— Пора сообщить Синоду о том, что в Вороновом холме происходит? — спросил я у Дениса. — их там слишком уж много. Даже если мы сможем ослабить тех тварей — все равно не сдюжим зачистку. Они просто задавят нас числом.

Братец только скривился:

— Вряд ли Синод пришлет подмогу.

Я усмехнулся в ответ:

— Есть у меня одна идея.

Достал из кармана телефон, набрал номер Никона. Синодник ответил почти сразу:

— Долгих вам лет, мастер Морозов. Случилось чего?

— Мы провели разведку Воронова холма, — ответил я. — И узнали, куда пропали ведьмаки из семьи Суворовых.

— И куда же? — хитро уточнил жрец.

— Их сожрали, — просто ответил я. — Этот новый вид нежити с ними и расправился.

— Да, дела, — произнес наконец куратор. — И много их там? В Вороновом холме?

— Несколько сотен, — ответил я. — И мы с ними не справимся. Нам бы помощь прислать.

— Увы, Михаил Владимирович, — со вздохом ответил куратор. — Все ведьмаки сейчас разъехались по княжеству. Так что…

Он недоговорил, но намек я понял. Ну, этого я в принципе ожидал. Интересно, как синодник отреагирует на припасенный козырь:

— Тут такое дело… — замялся я. — Даже не знаю, с чего начать… в общем, говорят, водку, от которой люди в безумие впадают и ы нежить превращаются, монахи развозили. Мы парочку, кстати, в деревне заприметили.

Куратор замолчал, словно обдумывая ситуацию. Я же продолжил:

— А коптер наш их заснял. И теперь видео в облаке висит. А вы должны понимать, что облако можно легко взломать. А информацию слить в Сеть.

— Да, нехорошо получится, — мигом согласился синодник. — Но вы же немаленький. Должны понимать, что такому вбросу не поверит никто…

— Согласен, — подтвердил я. — Но вот прямому включению из деревни от лица ведьмака с трехсот тысячной аудиторией… смерть в прямом эфире. Заодно остальные семьи задумаются, что их на произвол судьбы бросают. Сначала Суворовы, потом Морозовы…

Никон замолчал, обдумывая мои слова. Наконец, вкрадчиво произнес:

— Вы же понимаете, что Синод вам подобного не простит?

— Боюсь, мне будет уже наплевать, — ответил я. — Меня и брата, скорее всего, уничтожит орда. Семья погибнет. Так что нам терять?

В трубке воцарилось молчание. И в тишине я расслышал, как из динамика раздался звук звякнувшей монеты. А затем Никон ответил:

— И то верно. Я подумаю, что можно сделать. Оставайтесь на связи.

Трубка отключилась. И я, усмехнувшись, убрал телефон в карман и обернулся к братцу:

— Он обещал подумать.

— Кардинально решил вопрос, — покачал головой Денис. — Но ты был прав: выбора у нас нет. Но Никон этого не простит.

— Решим с ним вопрос, если уцелеем, — отмахнулся я.