— Вы, трусы, напали на меня, прикрывшись женщиной! Даже бабские тряпки напялили?! Дармартены в бабских тряпках! Такого я отродясь не слышал! А чего переоделись-то? Женские платья вам больше к лицу, — и добавил небрежно: — Отпустите Виенн, если жизнь дорога.

— А мы ее не держим, — ответил Веспер любезно, не отвечая на насмешки, и вложил мне в руку кинжал с ониксовой рукояткой. — Мы долго к этому шли. Давай, сестренка. Ударь его. Докажи, что ты Дармартен! Иди до конца!

— Так ты с ними заодно? — спросил дракон, и меня бросило в жар, а потом в холод.

Я облизнула пересохшие губы, чтобы убедить Гидеона, что не замешана в предательстве, но Веспер меня опередил:

— Она — Дармартен. Люди верны зову крови.

— А сам что не ударишь? — спросил Гидеон, он не сводил с меня глаз, а я все не могла произнести ни слова. — Так ты была со мной не по собственному желанию? — спросил он, уже без тени смеха. — Значит, ты не случайно появилась передо мной?

Его сомнения обидели меня до глубины души, и я возмущенно выдохнула:

— Нет! Я ничего не знала!

Но он перевел взгляд на кинжал в моих руках и усмехнулся:

— Когда-то я сказал, что если ударишь ты, то не стану сопротивляться. Бей, — он развел руки и приподнял подбородок, открывая шею.

— Бей, Виенн! — зашипел отец, подталкивая меня вперед.

Веспер наблюдал за этим, скрестив на груди руки, и улыбался. Боже! Он улыбался! Будто происходило что-то забавное. А Гидеон… меня взбесили его несправедливые слова! Обидели! Ударили в сердце посильнее кинжала!

Я посмотрела на брата, на отца, потом на дракона и сказала, бросив кинжал:

— Как вы могли подумать, что я способна на такую подлость? Вы все мне противны — и драконы, и Дармартены! Вы еще хуже драконов.

— Виенн, — протянул отец и поморщился, как от зубной боли.

— Я же тебе говорил, она не сможет, — сказал брат. — И говорил, что он не превратиться в дракона.

Гидеон теперь не смотрел на меня, а наблюдал за Веспером — цепко, пристально, но тот словно не замечал драконьего взгляда.

— А знаешь, сестренка, — сказал брат, поднимая брошенный мной кинжал, — что мешает милорду маркграфу прямо сейчас обернуться чудовищной тварью, разломать этот корабль в щепки и утопить нас всех?"

"Я промолчала, чувствуя себя точно так же, как на драконьем пиру, когда еще не знала, что меня ожидает — смерть или позор. Но тогда я была во власти захватчиков, драконов, а теперь… во власти собственных отца и брата. И это оказалось пострашнее, чем стоять перед королем Рихардом.

— Он не хочет причинить вред тебе, — сказал Веспер.

— Какой догадливый, — заметил дракон.

— Что за бред, — сказала я устало.

— Это не бред, — брат обнял меня за шею свободной рукой, а кинжалом указал на дракона. — Он не задумываясь прикончил бы нас с отцом, но ты — другое дело.