— А что делала во время войны?

Пришлось рассказать, как отец и брат отправились сражаться с драконами, как я получала скупые вести о боях, умирая от страха неизвестности, когда писем не было долгими месяцами, а однажды отец и Веспер вернулись — ночью, в лохмотьях, грязные, но не остались ни на час, собрали драгоценности и деньги, что были в замке, забрали всех лошадей и отбыли неизвестно куда. Два года, пока драконы расправлялись с мятежными лордами, я кое-как тянула замок и земли, даже платила налоги — не понять кому, потому что прежний король был убит, а новый король еще не был признан провинциями. Потом пришли вести, что король Рихард направляется в Дармартен, чтобы потребовать виру за убийство племянника с моих отца и брата. Я решила не полагаться на милость победителей и сбежала. В монастырь святой Пучины.

Гидеон слушал, не перебивая, а когда я замолчала, сказал:

— Про пропавшую девицу Дармартен говорили, что она предпочла смерть драконьей власти, но я не верил, что кто-то из Дармартенов может покончить жизнь самоубийством. Это не в их правилах. Они стараются выжить и отомстить до последнего. Твои брат и папаша сражались с нами отчаянно и подло, и также подло сбежали.

— Если вы думаете об этом, то я не шпионка, и не намеренно попала в ваш замок, — сказала я, чеканя слова. — Знают небеса — я не хотела к вам и не строила против вас козни. И отца с братом я не видела уже очень давно. И не думаю, что увижу когда-нибудь.

— Они ведь бросили тебя, верно? Потому что женщина в пути — обуза. Я бы убил их, если бы до них добрался.

Я ахнула протестующе и торопливо заговорила:

— Вина отца и брата передо мной больше, чем перед драконами, но я не хочу их смерти! Так же, как не хочу для принцессы жизни с драконом, потому что это хуже смерти.

До этого Гидеон слушал меня спокойно, сидя в кресле, почти не шевелясь и лишь пригубив напиток с корицей, ванилью и миндалем. Но после моих слов вскинул голову, и я запоздало поняла, что сказала то, чего говорить не следовало, но дракон всего лишь сказал:

— Не все в этой жизни происходит по нашему желанию.

После этого мы молчали довольно долго. Кружка с молоком в моих руках успела остыть, но я не решалась поставить ее на стол. Жаровня прогорела, и в комнате стало прохладно. Гидеон очнулся от своих раздумий, когда запели первые петухи.

— Ну вот, — сказал он со знакомой усмешкой, — хотел сказать тебе кое-что, но, похоже, ты уже дала ответ.

— Драконы понаторели читать мысли? — спросила я. — Откуда вы знаете, что я отвечу?

— Тогда скажу, — он посмотрел на меня, блестя глазами, но блеск был совсем не радостный."

"— Тогда говорите, — я поставила кружку на стол и села, сложив руки на коленях, как послушница перед проповедником.