Вы — женатый человек! О какой любви вы говорите? О той, которой наградили своих конкубин? Неужели не понимаете, что такая любовь унижает женщину!

— Чем может унизить любовь? — он приподнялся на локте, но увидев, что я приготовилась к бегству, не двинулся с места, только заговорил еще сладкоречивее: — Ты же видишь, как меня к тебе тянет, если бы ты дала мне себя, я стал бы самым счастливым на свете. Особенно теперь, когда ты спасла меня, и я разведусь… Ведь я думаю только о тебе, Виенн, я тянусь только к тебе. Неужели тебя бы унизила моя любовь?"

"— Не передергивай! — от злости и волнения я забыла про уважительное «вы».

 — То, о чем ты говоришь — это совсем не любовь! Что ты знаешь о любви? Любовь — это не «дай, дай, дай»! Любовь — это «на, на, на»! Если хочешь только брать — это страсть, а любовь всегда жертвенна. Чем ты готов пожертвовать ради своей любви? Отдашь деньги, душевные силы, здоровье? А палец отдашь? А второй, третий? А руку до локтя? А жизнью пожертвуешь?[1] Вот это и есть любовь, но тебе не понять!

Гидеон смотрел на меня внимательно и долго, а потом сказал:

— Мне казалось, между нами что-то появилось.

Что-то есть. Тебя тянет ко мне точно так же, как меня к тебе. Мы очень похожи…

— Мы совершенно разные, — быстро ответила я.

— Нет, похожи, — возразил он. — Иногда мне кажется, что ты — как моя прародительница. Такая же исступленная в возмездии — ты разоблачала моего брата с такой же горячностью и безрассудством, как и Мелюзина, которая наказала отца за обиду матери, и такая же отчаянная и щедрая в любви, как когда Мелюзина позабыла об осторожности, отдавшись человеку.

Мне кажется, ты можешь любить отчаянно и щедро, просто боишься показать свои чувства. Не бойся, драконы тоже умеют любить. Я готов был взять тебя тысячу раз, но не хочу причинять тебе боль. Сначала думал, это потому, что ты — моя игрушка, мое развлечение. Но теперь знаю, это потому…

— Не говори ничего! — закричала я, бросаясь к двери. — Не желаю этого слышать!

— Я умолкаю, не убегай, — попросил он, и я остановилась возле порога, держась за дверную ручку. — Почему ты бежишь, Виенн? Ведь я ничего не сделал.

«А я бегу вовсе не от тебя», — ответила я ему мысленно, но вслух ничего не сказала.

— Не убегай, я не скажу больше не слова, — продолжал дракон. — Пока не скажу. Сегодня. Может быть, не скажу и завтра. Но буду ждать, что однажды ты выслушаешь меня и не убежишь.

Он и правда не сказал больше ни слова о любви, и я не смогла оставить его — когда он уснул, устроилась в кресле, и просидела всю ночь, читая книгу. Дракон спал безмятежно, как ребенок, и утром поднялся здоровым и крепким, как прежде.