— Не могу его казнить? — Дилан повернулся на каблуках, и на этот раз я получила пощечину — крепкую, от которой зазвенело в ушах, и слезы брызнули из глаз, а брат дракона крикнул мне в лицо: — Жизнь моего брата ценнее денег! Вы всегда так ладили с нашим добреньким Нимбертом, и ты сидела рядом — не помогла ли отравить Ги?!

Как всегда я подумала, что разумнее промолчать, но сказала, держась за щеку:

— Рядом с милордом сидели и вы.

— На что намекаешь? — рявкнул он, снова замахиваясь.

— Ни на что! — я невольно закрылась рукой. — Но не забывайте, что я спасла его.

— Только это меня и останавливает, чтобы тебя не убить, — бросил он, но второй раз меня не ударил и даже отошел к столу, заворачивая в ткань стеклянные кусочки.

— Но сэр Нимберт тоже спасал жизнь вашему брату, — напомнила я. — Вы не можете просто казнить его, даже не узнав, почему…

— Заткнись, — грубо оборвал меня Дилан. — Здесь я решаю, кому жить, а кому умереть.

— Не слишком ли ты раскомандовался? — раздался вдруг голос от дверей, и мы все обернулись. На пороге стоял дракон — бледный, осунувшийся, даже глаза его не блестели так ярко, как раньше.

Я бросилась к нему, подставляя плечо, но дракон только усмехнулся и помощи не принял, сам добравшись до ближайшего кресла.

— Зачем вы поднялись, милорд? — запоздало подбежала к нему Ингунда, пытаясь подсунуть под локти и спину дракону думные подушечки.

— Не лезь и не суетись, — сказал он ей устало поморщившись, и старшая конкубина покорно отступила, встав за спинкой кресла.

Я стояла возле подлокотника и хотела отойти, чтобы не раздражать хозяина замка излишней заботой, но дракон сам взял меня за руку и удержал рядом.

— В этом деле я разобрался, — сказал между тем Дилан. — А тебе и в самом деле еще рано вставать с постели. Лучше бы ты вернулся в спальню… со своей принцессой, — он говорил обо мне и говорил язвительно, но я все равно вздрогнула и покраснела.

Дракон чуть заметно пожал мои пальцы и спросил у брата:

— Это ты расквасил физиономию Нимберту? За что?

— Это он отравил тебя, — объявил Дилан. — Я собирался его казнить.

— Нет, милорд, отец не мог этого сделать! — Нантиль упала на колени перед креслом.

— Молчи, Нантиль! — прикрикнул вдруг на нее сэр Нимберт. Его по-прежнему держали двое слуг, и он не мог даже утереть кровь из разбитой губы. — Милорд, это я пытался вас убить и готов понести наказание.

— Отец! — воскликнула Нантиль, оборачиваясь к нему.

— Ничего не говори, говорить буду я, — сказал он так властно, что Нантиль замолчала, приоткрыв рот.

Я тоже никогда не слышала такого тона от спокойного сэра Нимберта, и подобное преображение было удивительным.