– И я перестала злиться, когда она внезапно в дверь звонила, поняла – Ксении просто нужен близкий человек рядом. Почему она меня выбрала на эту роль? Отчего ко мне потянулась? Понятия не имею. Один раз Бурбонская сказала:

– Мы с тобой родня, прямо сестры!

Я возразила:

– Навряд ли. У моих родителей, кроме меня, детей не было, папа с мамой тоже единственными были в своих семьях. Ну как мы с тобой можем быть сестрами?

Она помолчала, потом уточнила:

– Можно стать родными по жизни. Подружиться очень тесно. Помнишь себя года в три-четыре?

Мне стало смешно.

– Никто не может рассказать, как он жил в столь юном возрасте. Мои первые воспоминания относятся к школьным годам. Класс второй-третий.

Ксения на меня внимательно посмотрела:

– Я часто во сне вижу серо-голубой дом. Очень красивый, веселый такой, расписной, крыша малиновая. Двор с деревьями. Комната появляется перед глазами. Большая, кроватей несколько, на них кто-то лежит. Две тени. Ввозят койку, пустую. С одной койки берут девочку, кладут на нее. У ребенка кудрявые светлые волосы, малышка очень крепко спит. Ее увозят, локоны свисают, туда-сюда мотаются. Мне почему-то делается жутко, я кричу:

– Верните Леку!

Одна из теней отвечает:

– Спи, с ней все хорошо. Она сейчас отправится в место, где много-много игрушек и вкусной еды.

Меня это видение долго преследовало. Я просыпалась, плакала. Мама прибегала, спрашивала:

– Ксюша, что случилось?

А мне в уши кто-то шептал:

– Говорить нельзя, молчи.

И я рта не открывала. Но однажды заболела чем-то, в кровати лежала, рыдала, мама рядом сидела, по голове меня гладила. И вот тогда я ей нашептала про тот дом, про ту комнату. Мама так рассмеялась, что у нее слезы из глаз потекли, потом обняла меня.

– Представить не могла, что ты это вспомнишь и в ужас придешь.

Рассказала мне, что я еще до школы сильно заболела. Чем, никто понять не мог. Врачи в рядовой больнице не знали, что со мной. Папа нашел доктора, который поставил правильный диагноз. Разноцветный дом – клиника, куда меня поместили. Комната – общая палата. Мои тревоги – ерунда. Анечка, тебя в детстве клали в больницу?"

"– Не знаю, – ответила я, – сама не помню, а мама не рассказывала. Она давно умерла.

– Моя тоже, – вздохнула Ксюша.

Анна встала.

– У нас установились хорошие отношения, я жалела Бурбонскую, но новое хамство Геннадия их разбило. Где-то через год после того, как Ксения сломала ногу, она мне ни с того ни с сего принесла в подарок фарфоровую статуэтку, антикварную, и отдала со словами:

– Анечка, посмотри, какая прелесть. Я люблю такие безделушки. Пусть у тебя живет. Я, когда на нее смотрю, детство вспоминаю. А у тебя сейчас нет таких мыслей?

Анна поморщилась.

– Меня удивляют люди, которые радуют другого своей радостью.