За год до того, как стать счастливым мужем, Андрей был всего-то скромным преподавателем музыки в школе.

Елена ахнула.

– Зарплата у него – кот наплакал, – объяснял тем временем мой муж, – зато была большая квартира в центре Москвы. Жилье досталось ему от Майи Михайловны, покойной бабушки, та считалась одним из лучших гинекологов Москвы и никогда не бедствовала. Упомянутая дама твердой рукой руководила дочерью Галиной и внуком, она мечтала, что Андрюша станет известным музыкантом: гастроли по всему миру, контракты, деньги. Но не получилось, мальчик упал, сломал руку. Майя Михайловна умерла в тот год, когда внук поступил в институт, она успела его на первый курс пристроить. Майя прекрасно понимала – Галина мямля, успеха она никогда ни в чем не добьется, продаст то, что накоплено матерью, проест, останется на бобах. Бабушка боялась, что Андрюша останется без жилья, и подарила апартаменты внуку, специально оговорив в дарственной: сбыть квартиру с рук Красавин сможет лишь после того, как ему стукнет тридцать.

Все получилось так, как рассчитывала умная бабушка. Галина продала все, что имела, а вот хоромы сбыть с рук не могла. Уж не знаю, уговаривала ли мать сына…

– Прямо танком на меня наезжала, – неожиданно произнес Андрей, – рыдала, вечно жаловалась на нищету, требовала уехать в отдаленный район, переселиться в ее однушку и жить на деньги, которые я выручу от продажи квартиры бабушки.

Елена оперлась руками о стол, привстала, потом села.

– Постой! У Галины была собственная жилплощадь? Вы с ней теснились в однокомнатной квартире? А бабка шиковала в центре?

– Нет, – ответил муж, – Майя Михайловна давно отселила дочь, у той всегда был несносный характер.

– Он это сказал или мне почудилось? – оторопела жена бизнесмена.

– Меня бабуля забрала, – словно не слыша ее, продолжал Красавин, – я с ней жил. Она скончалась, когда я стал первокурсником, но мне хватило ума понять, что недвижимость на Арбате – капитал. Нельзя его проесть. Я перебрался жить к Галине, многокомнатные апартаменты сдал. Деньги отдавал матери. Бабушка перед смертью взяла с меня честное слово, что я не брошу маму.

Елена схватила бутылку воды.

– Значит, вы не нищенствовали?

– Нет, – сказал Андрей.

– Зачем тогда ты говорил, как суп на три дня из одного окорочка варили? – возмутилась Лена.

– Кто это говорил? – прищурился муж. – Я?

– Ну, нет, – уже спокойнее отреагировала Елена Васильевна, – Галина об этом постоянно твердила.

Андрей развел руками.

– Не всем досталась такая мать, как тебе.

– Но ты постоянно ей поддакиваешь, – взвилась супруга, – разрешаешь меня гнобить!

– Хочу, чтобы Ирина имела перед глазами достойный пример и потом, когда вырастет, уважала нас, пожилых, – отрезал Красавин.