Махровое полотенце шлепнулось на пол, и дерзкие обнаженные мячики — верхние и нижние — мгновенно переместились в мои руки, позволяя играться с ними так, как хочется.

Может, любовь и сложно описать, но я уже знал, что передается она трением, а разносится стонами. Совсем скоро наша любовь разнеслась среди кафельных стен страстными ахами и охами, немного заглушаемыми льющейся на нас из душа водой. Пока мой класс упражнялся за стенкой в плавании, мы упражнялись в куда более приятных вещах, меняя ритм, скорость и позы. Наши губы встречались с такими смачными чмоками, что мы даже и не поняли, как вокруг появились другие звуки.

— Воу-воу, капитан! — внезапно протянул где-то близко знакомый девичий голос. — Да ты опять!.. — причем звучало это не как вопрос, а самая что ни на есть довольная констатация.

— Капитан? Где капитан? Что капитан? — следом с любопытством загалдели и другие.

Распахнув глаза, я уставился на кучу голых мячиков нашей волейбольной команды, запрыгавших совсем рядом — пока их хозяйки, одни в трусиках, а другие вообще без всего, с не меньшим интересом смотрели на нас.

— А, вы что? — обвела их затуманенным взором Инна. — А что тут? Тренировка же…

Однако, несмотря на то, что по всем признакам мозгом она еще не приехала, киской держала меня очень крепко, так что я видел прелести окруживших нас девчонок, а они мое достоинство — нет. Хотя некоторые явно пытались на него взглянуть, без всякого смущения тыкаясь глазами мне между ног.

— А мы-то думали, где ты пропадаешь, — хмыкнула Валентина, старавшаяся усерднее всех, — а ты здесь…

— Да еще и на члене, — завистливо протянула еще одна спортсменка.

— Свалили уже заниматься! — огрызнулась их капитан, еще крепче обнимая меня, словно опасаясь, что меня отберут. — Сейчас приду!

— Да поздно. Тренер нас отпустил, — сообщила оторва, разворачиваясь к нам задницей и отходя к душевой стойке напротив. — Сказал, чтоб завтра все были как огурец, — добавила она, стягивая трусики, — включая тебя, а сегодня так и быть, можем отдохнуть и выспаться, — и, включив воду, зашла под душ.

— И подрочить! — мигом закивала другая спортсменка, не сводя с нас жадных глаз. — Так что мы тут подрочим, капитан, ты ж не против?

— Да делайте что угодно, дуры, — отмахнулась Инна. — Только не фоткайте!

— Чем фоткать-то? — захихикали третья. — На нас тут столько же, сколько на тебе…

— Точнее, это в тебе сейчас больше, чем в нас! — подхватила четвертая.

— Вот же, шлюшки! — буркнула моя спортсменка, однако весьма довольно и, отвернувшись от них, продолжила свою горячую тренировку на мне.

Всего пара мгновений — и, словно забыв про зрителей, она со всей страстью отдалась процессу. Стоны заполнили душевую, став еще громче, чем прежде.