Через четыре дня мама уже сидела в крохотной съёмной студии с Мирошкой на руках и смотрела на меня, а я не могла сдержать слёз облегчения. Просить прощения было бессмысленно – разве могли слова вернуть ей сына, погибшего из-за моего легкомыслия? Нет. Но я просила и надеялась, что когда-нибудь, посмотрев ей в глаза, не увижу боли.

* * *Обычно отец уходил на работу рано, так что существовала большая вероятность, что мы с ним не встретимся. Но мне всё равно было не по себе.

Стоило зайти в холл, и меня тут же окружили знакомые запахи. И вещи. Зеркало в холле, керамические фигурки на полке – всё было на своих местах.

Данил бросил на тумбочку ключи от машины, и я опомнилась. Заставила себя отвести взгляд от ведущей на второй этаж лестницы.

Неожиданно до меня донеслись голоса.

Не может быть.

Но не успела я сделать и шага к кухне, навстречу выбежал…

– Мама! – бросился ко мне Мирон. Вслед за ним появилась мама. Моя мама.

Растерянная, она держала в руках венчик и не сводила с меня глаз.

– Мы с бабушкой завтрак готовим! – ничего не замечая, оповестил меня сын и только потом обратил внимание на Данила. – Ты кто?

– Я тебя о том же собирался спросить, – отнюдь не дружелюбно отозвался братец.

Хотя слова были обращены к Мирону, отношение к нему они имели посредственное. Обернувшись, я встретилась с Данилом взглядом. Брови его сошлись, по лицу пробежала тень. В воцарившейся тишине мы молча смотрели друг на друга до тех пор, пока не вмешалась мама:

– Завтрак будет через пять минут. Я накрою на четверых.

– Я не буду завтракать, – резко бросил он маме. – Это твой сын? – уже мне.

Присутствие мамы и Мирона ему было ни по чём. Назревающий шторм грозил катастрофой.

– Агния, – начала было мама, подойдя ближе, но я не дала ей договорить.

– Уведи Мирона в кухню, мам.

Как они оказались в доме, когда должны были остаться в квартире, я не имела понятия. Вернее, имела, но подумать не могла, что мама, не сказав мне ни слова, привезёт сына сюда! Теперь же я смотрела в почерневшие глаза его отца и готовилась к битве.

Наступление не заставило себя ждать. Больно сжав мой локоть, Данил протащил меня через весь коридор. Упираться было бессмысленно. Я едва успевала переставлять ноги. Упала бы – он бы и не заметил.

С грохотом захлопнув за нами дверь кабинета, Данил швырнул меня в кожаное кресло. Я ударилась о спинку, кресло проехалось, врезалось в стену и остановилось. Руки Данила оказались на подлокотниках по обеим сторонам от меня, глаза свирепо блеснули.

– Сколько ему лет? Отчеканивая слова, спросил Данил, и это заставило меня вжаться в спинку кресла ещё сильнее.

Я молчала, хотя это было глупо.

– Сколько, мать твою?! – рявкнул он. – Почему ты ничего не сказала?

– А что я должна была сказать?! – взвилась я, чуть придя в себя.