– Я подняла веки, хотела повернуться к Данилу и застыла: в этот самый момент небо осветилось первыми лучами солнца.

Дыхание застыло, по телу пробежали мурашки. Величественный, царственный Эльбрус был как на ладони. Его белая вершина устремилась в небо. Поражённая, я на мгновение потеряла дар речи.

– Такого не бывает, – вырвалось у меня.

– Смотри, – снова шепнул Данил. – Просто смотри.

И я смотрела. Солнце медленно поднималось выше, стремительно нагревая воздух, его персиково-розовые лучи целовали наши с Даней переплетённые пальцы, и чтобы описать, что я чувствовала, мне не хватило бы слов. Но я всё-таки нашла их.

– Я люблю тебя, – я вдруг поняла, что плачу.

Я потянула Данила за руку, заставила положить ладонь мне на живот. Он напрягся и развернул меня к себе. Всмотрелся в глаза диким тёмным взглядом. Я слизала с губ солёные слёзы.

– Агния… – просипел он.

Приложив палец к его губам, я прошептала, показав на Эльбрус:

– Просто смотри, Ягуар."

"Он зарычал, уткнувшись лицом мне в шею. Обхватил меня так, что воздух вырвался из лёгких с громким выдохом. Потёрся щекой о мои волосы и с шумом втянул носом воздух.

Можно ли было считать розоватые лучи солнца добрым знаком? Ещё утром я была уверена, что хочу девочку, но сейчас мне стало всё равно. Оставленный на попечение родителей Мирон, должно быть, ещё спал. Мысленно я пообещала себе, что обязательно покажу ему рассвет на этом плато и закат на краю обрыва. Мы покажем.

– Ты быстрый, Ягуар, – поглаживая его руку, сказала я. – Во всех смыслах. Я ведь даже не думала… – Я повернулась в его руках. – Что скажешь?

– А что я могу сказать?

– Понятия не имею.

Он долго смотрел на меня. Взгляд его скользнул в сторону, к Эльбрусу. Я ждала. Наконец на губах его появилась полуулыбка.

– Подумать только, отец на старости лет…

– Даня! – я стукнула его в грудь. – Отец – это отец. А ты…

– А я люблю тебя, Агния. – Он вдруг сгрёб меня обеими руками. Поднялся, обхватил крепко и заорал так, что голос его эхом разнёсся меж гор: – Я люблю тебя, Рысь! Чертовски люблю! – Я стояла, глядя на него, и сердце моё бешено колотилось. – Чертовски люблю, моя родная.

Я обняла его за шею и выдохнула ему прямо в губы:

– Люби, Ягуар. Люби всегда.

Вместо ответа он поцеловал меня. Напористо, голодно. Я растворилась в поцелуе, сдалась ему. Он целовал меня, а освещённый солнцем Эльбрус смотрел на нас, повидавший многое за свою великую жизнь. Но я знала: нас он запомнит, сколько бы лет ещё не прожил. Таких, как мы, больше нет. Нет и не может быть. Рысь и Ягуар.

– Знаешь, что? – сказала я, оторвавшись от его губ – Раз уж ты узнал о том, что я беременна, тут, мы должны показать Эльбрусу наших детей.