Алексей Сергеевич помнил, как сам вошел первый раз в клетку, помнил и каждую победу, и редкие поражения. А еще знал, что просто так из клетки не выпускают. Здесь либо самому вырываться, либо вынесут ногами вперед.

Сам Алексей Сергеевич варился в подобном бизнесе очень долго. Потому что свою женщину, ради которой рискнул всем, встретил поздно. А Киру повезло больше.

Так считал Зверь. Пацану и двадцати нет, а уже настоящие, серьезные чувства поселились в душе.

Зверь это принял сразу, потому что знал и парня, и свою дочь, да и видел, как искрит между детьми. Да даже и не в искрах дело. Не в химии. Хоть Зверь и готов был крестнику «навтыкать» по самое не горюй. Все дело в отношениях. В том, как мальчишка смотрит на Алексию, ценит ее, любит жадно, словно она – единственное, что нужно Киру в жизни. И Леся отвечает взаимностью.

Сейчас этим двоим никто больше не нужен. Сейчас их никто не тронет. Сам Зверь позаботился об этом.

Так что да, Алексей Сергеевич торопился к жене. Потому что соскучился.

– Можно, – кивнул Шмель.

– Лады, парни, встретимся, когда встретимся, – пожал Кеша руки давним друзьям и проводил до машины.

Оказавшись на улице, Гаврилов взглянул на окна платной палаты второго этажа. Там горел свет. И именно там находился сейчас мальчишка, у которого вышло «уложить» бойца гораздо опытнее, чем он сам.

Наверное, это и называют удачей или везением.

Кеша убедился, что перед входом в машине на ночь остались его ребята. А сам он отправился домой, потому что стар стал Гаврилов для подобных вывертов. Да и дома его ждали семья и вкусный ужин, который он пропустил.

Глава 37

– Лесь, ну хватит рыдать, – скомандовал Кирюша, когда палата опустела, а нас, наконец, оставили одних.

Дед Костик распорядился, и Грому провели полное обследование. Мне разрешили присутствовать почти на всех процедурах. Иначе я бы сошла с ума от ожидания и переживаний. Впрочем, я уже и так, кажется, слетела с катушек, после того, как Димка запер меня в незнакомой квартире, сообщив, что бой Кира вот-вот начнется.

Ожидание убивало. Да, я верила в силы любимого, но прекрасно понимала, что там, в клетке, его ждет не обычный тренировочный спарринг под присмотром старших. Здесь ставки были слишком высоки, чтобы игнорировать их.

А сейчас все осталось позади. И вместе с осознанием того факта, что Кир со мной, рядом, живой, почти здоровый, ко мне пришли мысли, что судьба могла лишить меня этого человека. Отобрать так же стремительно, как и подарила.

И это понимание оказалось слишком острым. Настолько, что я не могла сдержать слез и выдавить из сведенного спазмами горла хоть какие-то слова. Была способна лишь на то, чтобы судорожно кивать, соглашаясь с каждым словом Грома и медперсонала. Даже не стала возражать, когда и у меня взяли кровь на анализ.