– Послушай, Кирилл, – начала я, когда парень закончил наносить охлаждающий гель на мою пострадавшую ногу. – Нам нужно поговорить.

– Слушаю. Говори, – отстраненно произнес Гром, убрал тюбик обратно в шкаф, вымыл руки в небольшой раковине у стены.

Я замолчала, устремив взор на широкие мужские плечи, на мышцы, проступившие под майкой. Тонкая ткань натянулась, и я поняла, что никогда не изучала Кира вот так, пристально, открыто, с интересом.

Для меня Гром всегда был мелким мальчишкой, другом, но стоило дважды переспать с ним, как все кардинально изменилось. Я стала вдруг иначе реагировать на него.

Во мне проснулась женственность, которая раньше, если и не спала мертвым сном, то частенько не подавала признаков жизни. Сейчас мое тело вдруг начало остро реагировать на присутствие парня рядом. Более того, меня заводило каждое его движение, голос, смех и даже аромат лосьона после бритья.

– Я была не права, – с усилием пробормотала я.

Признаться, мне было сложно произнести простые слова. И по моему наспех подготовленному плану Кир должен был принять мои извинения, улыбнуться, возможно, обнять и поцеловать. Поцеловать – обязательное условие. Я успела соскучиться по его жадному рту и обжигающему дыханию.

Но ничего этого не произошло. Кир даже не обернулся, продолжил вытирать руки бумажными салфетками, стоя спиной ко мне.

– Я обидела тебя, прости, пожалуйста, – пробормотала я еще тише.

И закрыла лицо ладонями. Стало вдруг неуютно и стыдно. Во-первых, я не привыкла просить прощения. Во-вторых, сами отношения с парнем были новыми для меня. В-третьих, это ведь Гром! Еще неделю назад он был близким другом, а сегодня – моим первым мужчиной.

А я его женщиной. И тоже первой. Это сбивало с толку настолько, что хотелось приложиться головой о стену. Пару раз. Чтобы не думать о том, какие именно мотивы были у Кирилла для того, чтобы не быть похожим на моего брата, который переспал со всеми девушками в радиусе сотни километров от дома.

А ведь Гром говорил, что ждал меня. В ту ночь я толком не понимала ничего. Слишком острыми и непривычными были ощущения и переживания. А сегодня вот, вспомнились его слова.

Очнулась от своих мыслей, когда уверенные, прохладные пальцы коснулись моих ладоней.

Пришлось отодвинуть их, чтобы взглянуть на Кирилла.

Гром хмуро взирал на меня с высоты своего роста. Смотрел снисходительно, словно на ребенка.

Он не отнял своих рук, так и держал мои пальцы, перебирая и поглаживая. Приятное тепло разливалось по коже от каждого уверенного поглаживания.

– Лесь, давай проясним раз и навсегда, – проговорил Кир, склонился надо мной, не позволяя отвернуться или встать с кушетки. – Я не стану прятаться от твоих родных, если нас увидят вместе. Не стану ничего отрицать или врать. И тебе не позволю, кстати.