Впрочем, на Алеутщине всё было не так плохо. Да, здесь появлялись чужие торговцы, скупавшие пушнину в обход Русской компании. Но пока с ними ничего нельзя было поделать — маловато у меня людей для контроля таких огромных территорий. Чтобы изменить ситуацию, требуется наладить производство патрульных ломолётов и отправить сюда несколько штук.

Где я действительно был нужен, так это на юге. С испанцами назревали серьёзные проблемы, и Камбов в одиночку не сможет их решить. Сейчас по всей границе шли мелкие стычки: на нашу территорию засылались бандитские отряды, несколько наших острогов спалили дотла. Опричники справлялись с большим трудом, но по докладам разведки в следующем году нужно ждать полноценного вторжения. Чтобы успеть его отразить, я уже должен быть там и запускать производство военной техники.

Но прежде чем отправиться в Ангельскогорск, требовалось решить одну, но большую проблему на севере. С которой не смогли справиться скопом все мои «деланные инженеры».

— Эфирная дорога от Хомера до Иван-Кулибинска почти готова, — рассказывал Черницын. — Три с половиной тысячи вёрст, Константин Платонович! Отсюда на восток, по тайге вокруг Скалистых гор и поворачивает к побережью. В Сибири легче строить было — там припасы лучше подвозили, люди иногда встречались. А здесь совсем дикие места, даже индейцев там почти не видели. Но мы справились быстрее, чем думали.

— А почему почти? Много там осталось проложить?

Черницын, Настя и Анастасия разом увяли, помрачнели и отвели взгляды.

— Понимаете, Константин Платонович, — Черницын вздохнул. — Проложили-то мы полностью. Соединили с дорогой на Ангельскогорск, и два состава успели провести. Но, как бы это сказать, она не работает. Мы пробовали исправить и….

— Ваня, не темни, говори как есть. В чём проблема?

Он ещё раз вздохнул, переглянулся с девушками и выложил скороговоркой:

— У нас целый участок дороги сбоит, Константин Платонович! Там всего-то сто пятьдесят вёрст вдоль реки Тананы. И будто проклял кто-то! Мы уже и опоры три раза меняли, думали, бракованные, и вручную их на месте рисовали. Я сам каждый Знак проверял, честное слово. А оно всё равно! Мы даже решили, что там природный выход эфира, который нам всё портит. Искали его, но ничего не нашли. И самое обидное, что остальная дорога в порядке!

— Ваня, успокойся. Конкретно, что происходит с дорогой?

— Эфирный жёлоб ломается, Константин Платонович! То целые куски исчезают, то он закручивается вот так, — Черницын руками показал непонятную фигуру. — А кое-где жёлоб рвётся, и вверх оба конца изгибаются. Если бы сам не видел, ни за что бы не поверил, что так бывает. Только вы сможете с этим разобраться!

— Очень интересно, — я задумался. — Ну-ка, изобразите мне, какие типы слома жёлоба видели.