— Я вышел в коридор, лучась бодростью и оптимизмом. — Идёмте, проводите меня.

Когда мы спускались по лестнице на первый этаж, из ниши в стене на мгновение показался человек-мышь. Улыбнулся, кивнул и снова исчез.

— Как вы можете оставаться таким спокойным? — спросил Шешковский уже у парадного входа. Он старался не показывать свою нервозность, но у него непроизвольно дёргалась щека.

— А почему, собственно, я должен переживать? — я улыбнулся. — Доверьтесь мне, Степан Иванович. Сегодня весь этот бардак закончится, и вы сможете заняться допросом выживших бунтовщиков.

Я вдруг отчётливо понял: если у меня всё получится, то все награды, которые мне сулила императрица, померкнут перед главным призом. Больше никто в столице не сможет сказать мне ни слова против. Я стану силой, с которой ни один дворянский род не захочет связываться. И смогу заниматься своим княжеством, укрывать беглых, построить эфирную дорогу через Берингов перешеек и просто спокойно жить. Пожалуй, только из-за этого стоило лететь сюда.

— Вы похожи на deus ex machina, Константин Платонович, — Шешковский поклонился. — Появляетесь в последний момент и разрубаете все проблемы, будто гордиев узел.

С усмешкой я похлопал его по плечу.

— Надеюсь, вы это запомните и будете напоминать Екатерине Алексеевне, чтобы она не делала больше опрометчивых шагов.

— Постараюсь изо всех сил, ваша светлость.

Оставив Шешковского, я один вышел на дворцовую площадь.

* * *Небо над Петербургом светлело, и узкие полоски облаков пылали нежным розовым цветом. Морозный воздух показался мне сладко-солёным со слабой ноткой корицы. А вокруг стояла гулкая тишина, словно я здесь был один. Казалось, что опричники бунтовщиков специально затихли, чтобы дать мне насладиться моментом.

Я не стал задерживаться и пешком двинулся к противникам. Прошёл сквозь линию сиротливо стоящих пушек, тронув рукой холодный металл одной из них. Оставшимся преображенцам я приказал укрыться во дворце и не показываться. В надвигающейся битве они будут только мешать, да и осталось их всего ничего.

Не торопясь, я достал Нервного принца, взял его покрепче и опустил руку. Пальцы тут же закололи крохотные иголочки — из жезла мощным потоком полился эфир, рисуя на брусчатке огромную связку Знаков. Middle wand’у незачем было рисовать каждую линию. Он создавал все Знаки разом и целиком, а затем уже наполнял призрачные линии силой.

Едва я преодолел половину расстояния до бунтовщиков, рисунок был закончен. И Нервный принц ткнулся мне в ладонь. Ему надоело творить, и он требовал разрушения и убийств.

— Сейчас будет тебе, — шепнул я.

Авалонец выехал на коне мне навстречу, на этот раз в одиночку. Надменный взгляд, презрительно оттопыренная губа и брезгливое выражение лица.