А самого Боброва «запер» на гасиенде, запретив опричникам выпускать его за ворота.

Представив, как эти двое спорили и переругивались, я от души посмеялся. Но в этой ситуации правда была однозначно на стороне Камбова. Жизнь Боброва ценнее любых его неудобств.

Закончив с завтраком, я дошёл до узла связи и отправил несколько ответных сообщений. Тане телеграмму с нежными словами. Камбову приказал продолжать в том же духе. Боброву — чтобы считал себя в небольшом отпуске, занялся детьми и перестал собачиться с Семёном.

Когда я покинул телеграф, в ворота острога как раз входила рота индейцев, обещанная Суворовым.

Пятнистые жёлто-зелёные мундиры, «огнебои» на плечах, тесаки на поясе, ранцы на спине. Выглядели они гораздо лучше, чем солдаты линейных полков, виденные мной во время войны с Пруссией. Чувствовалось, что Суворов сделал из толпы «дикарей» настоящий спаянный отряд.

Следом за солдатами в острог вошёл синекожий шаман. Окинул двор крепости цепким взглядом и быстро засеменил ко мне.

— Духи сказали, — начал он без приветствия, — воевать будешь, князь. Сказали, помогать тебе надо, однако.

— Точно?

Смеющийся Медведь кивнул.

— Надо, князь. Духи говорят, плохие враги на тебя идут. Знаешь их, однако?

— Два сильных колдуна, — я усмехнулся, — очень сильных.

Шаман пожевал губами и вздохнул.

— Если сильных, надо собрать инхреденты. Искать буду.

Не прощаясь, он развернулся и пошёл обратно к воротам. Я не стал его останавливать: было любопытно, что он такого придумает и будет ли это работать против Талантов. Какая бы «варварская» магия у него не была, но подсмотреть приёмы даже мне будет не зазорно.

Поднявшись на крышу арсенала, я снова сел за плетение «ловчей сети».

Но на этот раз не стал запускать её на испанскую территорию. Хватит мне вчерашнего сожжённого грандами плетения. И ведь умудрились как-то почувствовать практически не фонящие чары! Опасные, очень опасные противники.

Так что я раскидал «сеть» по нашей территории вдоль границы. Стараясь сделать плетение как можно тоньше и незаметнее, жертвуя точностью и разрешающей способностью. Единственная её задача — подать сигнал, когда испанцы перейдут Тихуанку, а подробности я и так узнаю.

Я как раз закончил, когда над острогом снова появился самолёт.

Сделав крутой вираж, биплан лихо зашёл на посадку. Едва он коснулся крыши, из кабины, будто чёртик из табакерки, выскочил Киж.

— Докладываю, Константин Платонович! — он театрально промаршировал ко мне. — По улучшении погоды лично произвёл разведку сопредельного государства. Испанские войска, численностью пять полков, остаются в полевом лагере. Подозрительной активности и развёртывания в боевые порядки не обнаружено. Полковник Киж доклад окончил!

Он плюхнулся в соседнее кресло и скривился.