Согнал возмущенного дракончика, потянув меня в сторону спальни. Ладони скользнули ниже, по плечам, теребя застежку на килт.

Вместе с моими вздохами Терлак поймал еще один стон и прикусил нижнюю губу. Простая ласка окончательно затуманила разум. Я не заметила, как мы вошли с его спальню.

— К дрыглам все, — прохрипел муж мне в губы. — Я соскучился.

Как будто я — нет!

На задворках сознания огоньком вспыхнул дурацкий секрет. Пока тело прошибали жар и дрожь от ласковых прикосновений, разум отчаянно сопротивлялся возбуждению. В висках забилась мысль, что момент самый подходящий. Для разговора по душам. Вряд ли МакГиннес взбесится, если раскрою все карты разом в момент страсти.

— Терлак, — шепнула я. Так тихо, что муж не обратил внимания. Ловкие пальцы стянули килт, отбрасывая тот подальше. Затем спустились ниже, сжав мои бедра под несколькими слоями ткани.

— Терлак.

— Потом, — промурлыкал он и потянулся к пуговичкам на спине.

Сопротивление угасало. Сил едва хватало на редкие возражения, которые, впрочем, никто всерьез не воспринял. Последнюю попытку разговора я предприняла, когда платье соскользнуло с плеч и путь к отступлению преградила кровать.

— Нам надо поговорить. Это важно и касается твоей семьи, — простонала, а сама отклонила голову для обжигающих поцелуев на шее. Вцепилась в широкие плечи одной рукой, пока пальцы другой торопливо дергали шелковую сорочку.

Боги всемогущие, какая я слабая и безвольная. Но мне же нравилось!

— Мы обязательно поговорим, Мали. Хоть сутки напролет. Только позже, — глухо выдал Терлак и крепче прижался ко мне, и я ощутила силу его желания.

Очередной поцелуй уничтожил остатки сомнений и заглушил протесты. Боги, как я скучала. Всего одного раза хватило, чтобы привязаться к мужу. Рядом с ним я чувствовала себя такой счастливой, какой не была даже с Абелем. Пусть не любовь, но что-то близкое.

— Терлак!

Нас прервали грубо и бестактно. В спальню без стука вломился Пол, и я с криком спряталась за широкой спиной мужа, спешно поправляя платье и пытаясь дышать. Неожиданный страх ледяным потоком смыл все возбуждение.

Что-то в выражении лица Пола МакГиннеса мне не понравилось сразу. Когда отступила пелена, я чётко разглядела нервное напряжение и зеленоватые искры на кончиках длинных пальцев. Рыжие волосы были всколочены, походная куртка расстегнута. Его грудная клетка подымалась и опускалась при каждом рваном вдохе, словно до покоев брата Пол бежал без возможности глотнуть кислорода.

— Какого дрыгла?! — рявкнул Терлак, закрывая меня собой.

До того, как Пол открыл рот, я поняла: случилось ужасное.

— Нам надо поговорить. Сейчас же, — не слушая возмущений и оскорблений в свой адрес, выдал он.

— У вас сегодня какой-то день откровений? — возмутился Терлак.