Все две недели после «чудесного выздоровления» братья не отходили от меня ни на шаг. Я уже молчал про охрану, которая по часам сменяла друг друга на посту. В собственном замке по велению драгоценной супруги я превратился в заключенного!

— Мне надо выйти, — мрачно изрек я и отлепился от стены.

Руки и ноги слушались отлично, почти без проблем. Иногда меня заваливало набок, но это мелочи. Голова кружилась, дар отзывался через раз и провалы в памяти мешали до конца восстановить картину произошедшего. Кроме того, вокруг плясали родственнички со слащавыми улыбками. На каждый вопрос они неизменно отвечали одно и то же.

— Ты еще не восстановился, Терлак! — опять услышал я шмыглову отговорку из уст Рэнальфа.

— Зидан сказал, что я здоров, — огрызнулся я в ответ, сгоняя с постели упитанную упырекурицу. Такое чувство, что птица отъелась за время моей продолжительной болезни и теперь гордо демонстрировала всем оперение. — Отец писал?

Вот оно. Очередная тень на лице и отведенный в сторону взгляд. До скрежета зубов опостылело такое отношение. Словно хрустальная ваза, а не лэрд. Братья что-то скрывали, Эйла невнятно бормотала оправдания на прямые вопросы и быстро убегала из спальни.

Даже капитан стражи бросал в сторону моей жены задумчивый взгляд каждый раз, когда я просил объяснений. И сам ничего не говорил. Не положено ему, леди МакГиннес приказала!

Но главное: Амалия врала. Безбожно, нагло. Постоянно уходила от разговоров, не задерживалась подолгу в спальне. Оно не замечалось, пока окончательно не окреп и начал вставать. Моя жена, о свадьбе с которой я ни дрыгла не помнил, все больше времени проводила за работой. Чем лучше мне становилось, тем реже Амалия появлялась в спальне.

Она приходила поздно вечером и убегала с первыми лучами солнца. И ни на один вопрос ни разу не дала ответа.

Где отец?

Почему Юна ушла?

Что происходит в замке?

Какого дрыгла все молчат?

Первую неделю было сложно: руки тряслись, ноги едва держали. Хватило только на то, чтобы пройти до купальни и нормально умыться. Толком поесть тоже не получалось. Горькие укрепляющие настои, травяные сборы и бульоны — весь рацион, который для взрослого мужчины просто капля в море. Потом стало легче. Я вставал, бродил по комнате, иногда читал.

Потребовал счетные книги и мне их принесли, но сил хватало на несколько строчек.

Просто убедился, что цифры в столбиках выходят в плюс. Не знаю, как Амалия этого добилась, однако не восхищаться не мог.

А еще мне снились кошмары. Все те недели, что я пробыл в горячке, остались в голове стылым туманом и вкусом ледяной воды. Ее-то было много. Мутное озеро завораживала взгляд, манила прыгнуть и достигнуть самого дна, где пряталось неведомое чудовище. Затем поверхность окрашивалась в красный, а из тени звучали неясные голоса.