Пускай в среднем они проходили километров 10 в день, но и это не позволяло немцам создать мощные укрепления, а всё, что они строили, достаточно легко уничтожалось и примерно за месяц мы достигли Минска. Вот тут я и сделал ход конём, противник уже привык к нашему неторопливому продвижению, а я окружив город, и быстро создав оборону, причём мы заняли свои старые позиции с бронекапонирами, которые так и остались тут с 41-го года, всей основной массой войск ударили на Вильнюс. Я хотел окончательно решить прибалтийский вопрос и не тянуть до конца войны, как было в моей истории.

В реальной истории Прибалтика была полностью освобождена только в конце ноября 1944 года."

"Примерно 200 километров от Минска, до Вильнюса мы преодолели за три дня. Стальной таран из Т-44 и бронетранспортёров, сметая всё со своего пути, просто проломил коридор, который мгновенно заполняла мотопехота. Расширив пробитый коридор километров до двадцати, мои части окапывались, создавая новую линию обороны, и одновременно с этим начинали давить на Восток, отодвигая немцев от пробитого коридора.

Сразу после этого перешёл в наступление и Прибалтийский фронт, а немцам просто не хватало сил на всё и это с учётом того, что Жуков и Рокоссовский тоже пошли вперёд. Получалось, что по всей линии фронта наши части двинулись в наступление, и немцам было просто невозможно теперь снять часть своих сил с одного участка фронта, что бы перебросить его на другой. Ещё через два дня уже Каунас оказался в кольце, а на очереди была Клайпеда. Поняв, что если они немедленно не выведут свои войска из Прибалтики, то потеряют их, немецкое командование отдало приказ немедленно отступать. Разумеется, что за оставшееся время много вывести было невозможно, и не смотря на сильные заслоны, на то, что бы выйти к берегу Балтийского моря у Шилуте нам потребовалась неделя. Примерно половина немецкий войск не успела выйти и сейчас как раз откатывалась к Клайпеде, что бы попытаться морским путём вернуться в Германию. Знаковым было то, что 1 августа мои части вступили на территорию Пруссии, о чём вечером того же дня торжественно и заявил Левитан на всю нашу страну.

Глава 18

2 августа 1944 года, Белоруссия.

Приказ Сталина, о присвоении мне звания маршала стал для меня полной неожиданностью. Да, не скрою, было приятно, из генерал-майора в отставке до маршала, об этом я не мог и мечтать и в принципе ничуть не жалел, что высшие силы забросили меня в тело генерала Павлова. Кроме новой жизни, я получил возможность изменить ход войны и на мой взгляд изменил её в лучшую для нас сторону, по крайней мере наши потери с моей помощью были в разы меньше.