Ей нечего делать одной в деревне, а пока я на работе или в командировках, Даше требуется помощь с малышом.

Можно, конечно, нанять для этих целей няню, но моя девочка не в восторге от этой идеи. Да я и сам, признаться, тоже. Не так просто доверить заботу о своем ребенке постороннему человеку, пусть даже с роскошными рекомендациями и опытом.

Поговорив с Надей, я захожу в ванную на первом этаже, чтобы умыться и вымыть руки, после чего сразу иду наверх. Взлетаю по ступенькам, тихонько приоткрываю дверь нашей спальни, и на мгновение замираю, любуясь дорогой сердцу картиной — моя любимая жена с моим сыном на руках стоит у его кроватки и нежно поет колыбельную.

Она словно чувствует меня, тут же оборачивается и дарит приветливую ласковую улыбку. Стараясь издавать как можно меньше шума, я вхожу в комнату и прикрываю за собой дверь. Подхожу к ним сзади, обнимаю Дашу за талию, и оставляю на её тонкой шее влажный поцелуй.

— Привет, любимый, — нежно потершись щекой о мою щеку, тихонько шепчет она, боясь разбудить нашего сына.

— Уснул? — спрашиваю в тон ей, таким же почти беззвучным шепотом, залипая на его малюсенькое личико с закрытыми глазками.

— Кажется да, — кивает она. — Сейчас попробую положить.

Не всегда ей это удается с первого раза. Маленький хитрец любит спать непременно у мамы на ручках, а стоит попытаться переложить его в кроватку, как тут же начинает недовольно ворочаться и просыпаться.

Но сегодня нам повезло. Даша с первой попытки успешно укладывает его в колыбельку, и это значит, что у нас есть как минимум полчаса, которые мы можем посвятить только друг другу.

— Ты голодная? — спрашиваю, разворачивая её к себе лицом и заключая в объятия.

— Нет, — тепло улыбается мне моя любовь. — Надя примерно час назад меня накормила. А ты? Голоден?

— Есть не хочу, но я голоден, — произношу с легкой улыбкой на губах и добавляю вкрадчиво. — Ты даже не представляешь, насколько, сладкая… — склоняюсь к её лицу и жадно целую в губы.

Малышка с готовностью отвечает на мой поцелуй, и мне буквально сносит крышу от того, как горячо и страстно она это делает.

— Как там твои лохи поживают? — нетерпеливо спрашиваю, с неохотой оторвавшись от её губ.

— Не лохи, а лохии! — тихонько смеется Даша, тщетно пытаясь усмирить сбившееся дыхание.

— Ну, я их и имел в виду, — улыбаюсь ей, еще теснее притягивая к себе за талию. — И что за идиот додумался назвать их таким словом?"

"— Не знаю, — улыбается она в ответ, нежно обвивая меня руками за шею. — Уже третий день, как все чисто. Сегодня Ольга Григорьевна приезжала, осматривала меня, — добавляет с загадочной улыбкой.

— Да? И что она сказала?

— Что все уже пришло в норму, и… Мы с тобой можем больше не ограничивать себя ни в чем, — еще шире улыбается моя маленькая развратница.