Я вообще пока не тороплюсь жениться, а на Насте тем более!

Больше нее меня никто и никогда не раздражал. И если раньше это искупалось постелью, то сейчас нет: секс с ней приелся, а она стала раздражать еще сильнее.

– И что ты предпримешь?

– Отмажусь, – отмахиваюсь от неприятной темы, и поднимаюсь с дивана вип-кабинки, которую мы занимаем на правах постоянных и платежеспособных клиентов.

Облокачиваюсь на перила. В глазах рябит от разноцветной толпы внизу: танцуют, смеются, целуются, пьют. Кто-то уже знает, как закончится его вечер, а для кого-то он станет сюрпризом.

– Смотри, какая, – Серый кивает в беснующуюся толпу.

Вычленить одного человека в ней невозможно, но эту девушку невозможно не заметить.

Кажется, я знаю, с кем проведу эту ночь.

Глава 3. Ева

Залпом опрокидываю в себя бокал шампанского. Покачиваюсь на каблуках, едва не валюсь на пол, успеваю схватиться за широкую колонну рядом со стойкой.

– Ева! – снизу кричит Оля. – Давай слезай!

Смотрю на подругу, на танцующих, на ошалелого бармена. Если его уволят – это будет моя вина.

Но танцевать на стойке оказалось веселее, чем на полу.

Веду ладонью по колонне, медленно спускаюсь вниз, платье задирается, я сошла с ума."

"– Ты сошла с ума! – подтверждает Оля, когда я переползаю на высокий табурет. – Я говорила, что тебе надо бросить Диму. А не устраивать шоу ""От заката до рассвета"".

– Это он меня бросил, – убираю волосы с разгоряченного лица. Разбуженная совесть толкает меня вперёд, кричу бармену. – Простите! Я впервые в клубе!

– А так и не скажешь, – парень подмигивает. Ставит передо мной бокал с каким-то красным коктейлем. – За счёт заведения! Пить поди хочешь!

– Это уж точно, – двигаю стакан.

– Ты уверена? – Оля тревожится. – Уже третий.

– Ты права, – слезаю с табурета. – Сначала надо в туалет сходить.

Пробираюсь сквозь блестящую, в цветных точках, толпу, и оглядываюсь.

Оля осталась за стойкой, печатает очередную смс-ку. Я и затянула то ее сюда на полчасика, ее парень ждёт.

То есть мужчина.

Взрослый и женатый, и по клубам он не ходит.

Мне девятнадцать, и я тоже, вряд ли ещё когда-то такую глупость повторю.

Влетаю в туалет и закрываю рот рукой, рыдания душат, их эта долбёжка по ушам не заглушит, Дима так и не пришел, я со стойки осмотрела весь зал.

Все кончено, мне надо смириться.

И продолжать.

Из шкуры вон лезть ради похвальных листов, грамот, повышенной стипендии. Выбора у меня нет, так надо.

В моем родном городке за тысячу километров отсюда живут глубокоуважаемые люди.

Их фамилия Снежинские. И это не лечится.

Дочь профессоров университета, внучка доктора наук, правнучка академика – я не имею права ударить в грязь лицом.

Ведь я сама сюда рвалась, с насиженного места, из-под надёжного крыла.

Потому, что сюда поехал Дима.