Только о нас. Я задолбался так… ты бы знала. Вот разведусь, и никуда тебя больше не отпущу.

Сказать, что она испытала шок — это вообще ничего не сказать. Было ощущение, что на нее надвигается лавина, а она стоит, не в силах пошевелиться, и лишь отмеряет последние секунды перед концом. Оксана и так не знала, как начать разговор о расставании, а теперь… Что ей делать теперь, господи?

— Нет, Жор! Ты что? Зачем? Ты ведь шутишь? Скажи, что шутишь! — Оксана отступала, беспокойно шаря взглядом по его вмиг насторожившемуся лицу.

— Такими вещами не шутят.

— Но… Господи, Бедин! Мы были вместе пять лет, а теперь… Развод? Мы ведь никогда это даже не обсуждали.

— Я знаю, что тянул слишком долго. Но и ты пойми… в моем возрасте уже сложно что-то менять.

— Вот и не меняй! Зачем тебе это?

Оксане казалось, что она падает в пропасть, в которой не было дна. От волнения её стало легонько потряхивать. И было так ужасно стыдно, что она никак не могла заставить себя поднять на него глаза."

"— Я больше не могу без тебя. Надоело. И не хочу без тебя. Ты выйдешь за меня, когда все закончится?

Оксана опустила голову еще ниже. Нет! Это еще не было падением… Лишь восхождением на вершину отвесной скалы. А прыжок в неизвестность… он был впереди. Замирая над краем пропасти, Оксана сглотнула:

— Я сегодня тоже хотела с тобой поговорить, Жора…

— И что же ты мне хотела сказать?

— Мне кажется, я полюбила другого… — прошептала Оксана, делая шаг над бездной.

Глава 16

Его лицо вытянулось. Стало таким… растерянным и беззащитным, каким она никогда его до этого не видела. И даже не думала, что оно может выглядеть так… по-детски, что ли? Господи, ему ведь шестьдесят было, но эти годы сейчас как будто исчезли с его лица. И все, что она видела перед собой — это беззащитного ребенка, которого исподтишка обидели. Она и чувствовала себя соответствующе. Чудовищем каким-то…

— Жор, — прошептала Оксана, взволнованно облизав губы.

Он растерянно моргнул. Впился в нее ничего не понимающим взглядом. Наверное, так смотрят детдомовские дети на бросивших их родителей. Ты же не серьезно, ведь так? Скажи, что это неправда!

— О как… Полюбила… кажется…

— Прости. Пожалуйста, прости… Я не знаю, как так вышло. Я даже не знаю, выйдет ли… Просто не могу тебя обманывать. Не хочу…

Он дернулся всем телом. Отступил. Сделал шаг назад, задевая обеденный стол, заставляя со звоном подпрыгнуть приборы.

— Жора, — сглотнула Оксана. Господи, ужас какой… Как страшно! Она не догадывалась даже, она даже предположить не могла, что это будет так изматывающе тяжело. И больно. Её как будто без ножа резали. А его?

Кадык Бедина дернулся. Он отвернулся резко и молча пошел прочь.