Но, блядь, как иначе узнать, порвала ли она… с тем?

— А я твоя женщина?

— Я хочу, чтобы ты ей стала. Для меня все серьезно, понимаешь?

Оксана кивнула. Опустила голову:

— Тогда тебе не придется… делить.

— Вот и хорошо. Моя девочка… — Глеб приподнял ее подбородок пальцами и нежно поцеловал. Вкусная, чайная, теплая. Манящая довести дело до конца… — Иди, ты еще хотела включить машинку.

Оксана отступила. Растерянно кивнула головой. Мягкая грудь покачнулась, и напряженные крупные соски прошлись под тонкой тканью платья. Матвей сглотнул и отвернулся, чтобы не подвергать себя еще большему искушению.

— Спокойной ночи.

Обычно он не страдал бессонницей. За время службы научился отключаться мгновенно, как только выпадала такая возможность. Он мог и стоя спать, и сидя, и лежа на камнях, но в ту ночь, на теплой, пахнущей кондиционером для белья и её духами постели, Матвей очень долго не мог уснуть.

Утро встретило его целым хором непривычных, уютных звуков. Тихим смехом, доносящимся из кухни, шипением работающей вытяжки и позвякиванием посуды. Яркий свет проникал через окно и танцевал по полу. Дверь распахнулась и с треском ударилась о держатель.

— Папа! Вставай! Не то мы опоздаем! Оксана уже отпарила твою рубашки и мою блузку! У нее такая штука специальная есть. Знаешь? Паром пшшшш…

Лилька задрала руки вверх и подпрыгнула, демонстрируя, как шипел этот самый пар, а Матвей вдруг некстати подумал о том, что ему никто и никогда не гладил рубашек. Только мама… когда-то давно.

— Встаю… Надо было меня разбудить пораньше. Я ж теперь не успею тебя забросить!

— Оксана сказала, что сама меня отвезет. Ну, чтобы тебе не делать круг! Правда, здорово?

— Правда.

— А еще она мне новую прическу сделала! Правда, красиво?

— Очень.

Матвей откашлялся. Перевел взгляд на аккуратно развешенную на стуле одежду.

— Тогда одевайся и выходи завтракать.

Даже за работой потом Мат то и дело возвращался к событиям того утра. Глядел на расслабленную и улыбчивую Оксану, и никак не мог представить ее замешанной в каких-то преступных схемах. Могла ли женщина, с такой нежностью и вниманием обращающаяся с его не самым простым ребенком, быть причастна к распространению наркоты среди детей? Если бы кто-то его спросил — он бы ответил категоричное «нет».

Отбросив все мысли, Матвей сосредоточился на работе. Этих обязанностей с него никто не снимал, и если Громов дал ему разрешение заняться своими делами, это не означало, что на все другие он может забить. Поэтому… он и пахал, засучив рукава. Пока ему не позвонил Киса.

— Привет. Есть дело.

— Что-то срочное?

— Еще бы. Мы достали то, что ты просил, и услышали кое-что интересное.