В гимназию Оксана вернулась, когда основной поток учащихся схлынул. Осталась лишь продленка, да те, кто разбрелись по кружкам. Пока ее не было, завучу удалось утрясти вопрос с расписанием, и Оксана зашла поблагодарить ее, а также выдать еще несколько важных распоряжений.

— Ольга Николаевна, утром, на большой перемене, у нас совещание. Оповестите народ. И еще… пусть Ирина Владимировна повторит лекцию о вреде наркомании вне остальной программы.

Завуч кивала головой, не задавая никаких дополнительных вопросов. Очевидно, уже сама сопоставила факты. Что ж — это хорошо. Оксане не хотелось вводить в заблуждение эту достойную во всех отношениях женщину. Но и распространяться о сложившейся ситуации она не могла. По легенде — один из учеников отравился спайсом. На этом все. Никаких деталей и уж тем более — никакой информации о том, что наркотик, скорее всего, приобретен в школе. Паника им была ни к чему."

"Оксана уже возвращалась к себе, когда у нее зазвонил телефон. Матвей Владимирович Веселый — вот как официально он был записан в ее телефонной книге. В тот момент его звонок Оксану не слишком обрадовал. Первой мыслью вообще было — нажать на отбой. Ей и так хватало головной боли. Один случай с Серёгиным чего стоит! Как-то не до личных драм, когда такое происходит. Но в последний момент дала слабину.

— Да?

— Оксан? Тут такое дело… Не очень красиво получается, но у меня форс-мажор…

— Матвей Владимирович, не тяните!

— Ты не могла бы забрать Лильку и побыть с ней, пока я не освобожусь?

Оксана сглотнула. В принципе, ничего сложного в том, чтобы присмотреть за семилетним ребенком, не было. Если бы не одно «но». С каждым разом она влюблялась в этого чертенка все больше. С каждым чертовым разом.

— У тебя что-то случилось?

— Нет. Просто по работе беготни много. Надо задержаться. Так, как? Если нет, я попрошу сестру Тимура, или еще кого-нибудь попрошу…

— Не надо, — сдалась Оксана. — Я заберу Лилю к себе.

Визит ребенка требовал значительной подготовки! Вот, что поняла Оксана. Во-первых, потому что у нее, как обычно, в холодильнике повесилась мышь, а во-вторых, потому, что Лилечка веселая была сущим наказанием. Пока они заехали за продуктами, Лилька умудрилась посеять сменку, а пока поднимались в квартиру — тонкую трикотажную шапку. И каждый раз Оксане приходилось возвращаться, в поисках её потеряшек. И каждый раз Лилечка искренне недоумевала, как так получилась, расстраиваясь почти до слез. Ну, и чего, спрашивается, убивалась? Никто же её не ругал.

— Мама опять скажет, что я безмозглая…

Ух, ты! А вот и ответ на ее вопрос. Сердце Оксаны сжалось.

— Не скажет. Все наши потеряшки нашлись! — делано улыбнулась женщина. Она старалась не думать о том, как было бы здорово повыдергивать Лилу её тощие ноги.