Матвей стал ракетой, которая вывела ее в открытый космос бескрайнего удовольствия. Она кричала. Дикая, совершенно неуправляемая. Царапала пальцами его спину через одежду и подкидывала бедра в такт расходящимся волнам удовольствия.

Оргазм вымотал. Отнял последние силы. Руки и ноги будто свинцом налились. Любое движение требовало колоссальных усилий. На глаза набежали слезы — кто его знает, от чего? Матвей поднялся. Обхватил ладонями лицо и теми же пальцами, что секунду назад ласкали ее — стер хрустальные капли со щек. Поцеловал. Неспешно стирая с кожи серебристые соленые дорожки. Его нежность покоряла и ставила на колени. Такого она тоже никогда не испытывала. С ним все впервой.

Матвей осторожно переместил руки и вернул на место лифчик. Одернул кофточку. Оксана отстранилась, удивленно глядя на мужчину.

— А… как же ты?

— Не сейчас. Ты немножко устала, ведь так?"

"Будто не слыша его, она взволнованно продолжала:

— Что-то не так? Ты передумал? Ты…

Матвей покачал головой. Провел пальцем по губам, заставляя Оксану замолчать. Делясь с ней её же вкусом.

— Даже не мечтай. Все будет. Но на сегодня с тебя достаточно впечатлений.

Она не понимала. Ничегошеньки не могла уложить в голове. Обычно мужчины заботятся лишь о себе. Собственное удовольствие для них всегда на первом плане, так что же случилось? Что, если он испугался ее напора? Она была такой требовательной! Впервые была…

Не глядя на мужчину, Оксана слезла с комода и принялась торопливо одеваться. Гадкие тряпки с трудом поддавалась её будто одеревеневшим рукам, и она все сильнее нервничала.

— Я знал, что ты будешь такой.

Оксана молчала. В ушах стучало, и никогда еще ей не было так за себя стыдно.

— Идеальной для меня.

Сердце сжалось и уже в который раз за день отчаянно затрепыхалось. Матвей убрал ее непослушные руки и сам застегнул пуговицу на джинсах. Нежно поцеловал в макушку. Так, например, он мог поцеловать свою дочь.

— Почему же ты не хочешь продолжить? — решилась спросить Оксана.

— Потому что предпочитаю растягивать удовольствие. Не все сразу. Сечешь?

Матвей щелкнул ее по носу. Он вроде бы шутил. Но пламя и жажда никуда не делись из его глаз. И Оксана немного оттаяла. Покорилась рукам, которые притянули её к груди, хотя еще секунду назад — ни за что бы не вернулась в его объятья.

Что там Матвей говорил об удовольствии? Что он предпочитает его растягивать? Ха! Но ведь она-то свое получила в полной мере? Или нет? Что, если это только начало? Удивительно, но там, где уже отгорело, вновь вспыхнули искры. Оксана где-то читала, что у женщины к сорока годам увеличивается потребность в сексе. Может быть, это все и объясняло? Либо она как-то незаметно из приличной вроде бы женщины стала конченой нимфоманкой.